— Кстати, вам не удалось узнать, как он заставлял их писать записки?

— Ну, не совсем удалось, но догадка у меня есть. Я звонил в Америку подруге Метенко. По ее словам, жених Елены увлекался всевозможными тестами. И, в числе прочего, брался определить характер по почерку. Думаю, тексты для диктанта он составлял сам. И среди вполне невинных фраз диктовал ту, которую можно было принять за послание самоубийцы.

— Логичное допущение, — признала я. — Вижу, вы не пожалели усилий, Андрей, чтобы снять все вопросы, хотя убийца уже отбывает наказание там, где доказательств его преступной деятельности не требуется. Жаль, что сам Доризо проживал не на территории вашего округа. Глядишь, раскрыть его убийство поручили бы вам, и я сейчас тоже знала бы ответы на все вопросы.

— Узнаете, — заверил меня Санин. — Рано или поздно Гелену найдут, и она объяснит, почему сделала то, что сделала.

— Сомневаюсь. И в том, что найдут, и в том, что объяснит, и в том, что сделала. Знаете, Андрей, в последние годы мне везет на уголовщину, но это первый случай, когда я так и не сумела докопаться до истины.

— Бывает, — утешил меня Санин. — Знаете, сколько убийств остается нераскрытыми?

— Наслышана. Вы уверены, что не хотите чаю?

— Спасибо, нет. Мне пора. Можно напоследок я задам вам один вопрос, Варвара? Только обещайте, что ответите честно или не ответите вовсе.

Ох, не люблю я такие вопросы! Но не отказывать же человеку, который бескорыстно нам помогал и, невзирая на честь мундира, не выдал меня коллегам.

— Ладно, обещаю.

— Представьте себе, что вы встретили волшебника, и тот предложил исполнить три любые ваши желания. Что бы вы попросили?

— Это что, тест?

— Вроде того.

— Любые желания или в границах возможного с точки зрения современной науки? — уточнила я.

— Любые.

— Ну, первым делом, естественно, здоровья себе и своим близким. — Я задумалась. — Второе желание, наверное, — власть над временем. Чтобы я могла растягивать его при авралах и сжимать, когда чего-то жду. А третье… Я бы хотела летать.

— Летать? — недоверчиво переспросил Санин.

— Летать. Ну, знаете, как во сне. Встаешь на подоконник, отталкиваешься и воспаряешь ввысь.

— Вы до сих пор летаете во сне?

— А что, это признак патологии? — забеспокоилась я.

— Да нет, почему же… Просто сам я уже несколько лет как не летаю.

— А зря, батенька, зря! Ну, и что вы узнали?

— Так… проверил одну гипотезу. Некий наш общий знакомый утверждает, что вы — абсолютно счастливый человек. Я выяснял, соответствует ли его утверждение истине.

— И как, выяснили?

— Выяснил. Соответствует. Несчастливые на вашем месте пожелали бы денег, славы и власти. Или вечной молодости, красоты и прекрасного принца. Но, как сказал тот же общий знакомый, у вашего счастья есть один изъян. Вы слишком часто попадаете в опасные переделки. Я понимаю, что вашей вины в том нет, но если бы вы изменили свой образ жизни… например вышли замуж…

— Слава богу, что вас не слышит Прошка! Он бы всю оставшуюся жизнь не давал мне проходу, уверяя, что вы сделали мне предложение.

Санин покраснел и что-то залепетал. Видит бог, я никогда не считала себя неотразимой, но тут перепугалась, не спровоцировала ли я юношу на признание, которое он вовсе не собирался делать.

— Знаете что, Андрей? Вы лучше идите. Я как-нибудь сама разберусь со своим счастьем.