— Ничего себе — логичнее! — воскликнул Прошка. — Ну и логика у тебя, Марк!

— Да, — подключился Генрих. — И все это ты вывел из посылки, что Анненский — юрист, а Варька — не Ван Гог?

— Нет. У меня была и другая посылка. В городе с интервалом в три дня происходят два убийства. Второе кто-то со всей очевидностью пытается свалить на Варвару. Или, по крайней мере, бросить на нее подозрение. Одновременно выясняется, что и первое убийство милиция не прочь примерить на нее. Причем с жертвой она практически не знакома, и, не найди они в кабинете Анненского эту злосчастную картину, Варвара, скорее всего, никогда не попала бы в список подозреваемых — даже на последнее место. Вы считаете, что это случайное совпадение?

У меня громко заурчало в животе. Настолько громко, что все посмотрели в мою сторону. Я поспешно влила в себя остатки чая и изобразила невозмутимость.

— Лично мне легче допустить случайное совпадение. Во-первых, хочется верить, я не нажила столь серьезных врагов, что мне захотели насолить таким иезуитским способом. Во-вторых, даже если и нажила: зачем им так распыляться? Приди мне в голову фантазия посадить кого-то за убийство, я ограничилась бы одним, зато не пожалела бы улик. Подобрала бы их тщательно и со вкусом, как букет, и у объекта не останется ни единого шанса ускользнуть от правосудия. А тут, сами посудите, смех один, а не улики! Минута, проведенная под дверью одной жертвы. Картина, подброшенная в кабинет другой. Из такого материала даже следователь Петровский не сумеет сшить мне приличного дела.

— А что, дело ведет Петровский? — испугался Генрих. — Опять?!

— Да нет, нет, это я так, для усиления образа…

— Уф! — выдохнул Прошка. — Ты бы, Варвара, думала головой, прежде чем образы усиливать! Так можно ненароком и до инфаркта-другого доусиливаться.

— Ты не очень-то радуйся, — посоветовал ему Марк. — Кто знает, может, все Петровским еще и кончится. А насчет улик ты, Варвара, торопишься. Сама говоришь, в квартиру Доризо могли подсунуть целую коллекцию.

— Но ведь не подсунули же! Иначе за мной бы уже пришли.

— Не волнуйся, детка, еще придут! — подбодрил меня Прошка. — Делом Доризо, скорее всего, местная милиция занимается, а тебя еще не во всех отделениях в лицо знают. Это Петровке ты глаза намозолила.

— Прекрати меня запугивать, не то начну биться в истерике, — пригрозила я. — Итак, что мне теперь делать, господа хорошие?

— Отозвать Селезнева из отпуска, — немедленно предложил Прошка.

— Ну уж нет! Меня потом Сандра на свадьбу не позовет. Лучше пускай сажают.

— Думаешь, к свадьбе ты успеешь выйти? Вряд ли. Разве что они с Селезневым согласятся ради тебя отложить церемонию до глубокой старости.

— Хватит зубоскалить, — вмешался Марк. — Варвара, неси ручку и бумагу. Нужно составить план.

Я принесла требуемое и по традиции вручила письменные принадлежности Леше. Так уж сложилось, что всей писаниной, начиная от списка покупок для очередной пирушки и кончая планом спасательных работ по поводу очередной катастрофы, у нас занимается он. Может быть, потому, что никогда не делает нечитаемых сокращений, не выпускает половину сказанного, отвлекаясь на участие в словесных перепалках, и не рисует на полях дружеские шаржы, из-за которых потом случается дружеский мордобой.