— Прежде всего нужно выяснить, что нашли в квартире Доризо. Чей труп, нет ли следов борьбы и зажатых в руке клочков бумаги. Варька, ты должна попросить своего собаковода подкатиться к участковому. А может, его даже пригласили присутствовать при осмотре, тогда вообще никаких проблем. Если там были явные указания на тебя типа фотографий, документов, твоего имени, написанного кровью на стене, он наверняка заметил. Неплохо бы узнать, от чего и как скончался Доризо, если это Доризо. Если, например, он преставился неделю-две назад, тебе ничто не угрожает. Опять же, если его пригвоздили к стене ледорубом или стукнули по голове роялем…

Прошка открыл было рот, чтобы вставить свое веское слово, но под взглядом Марка передумал.

— Пункт второй, — продолжал Марк. — Раздобыть фотографию этого самого Доризо. Вдруг Варвара с ним где-нибудь все-таки пересекалась. Он мог назваться другим именем или не назваться вовсе. Мало ли, случайный попутчик в поезде или что-нибудь в этом роде. Варька, ты вызнаешь, опять же у своего нового знакомого, нет ли у убитого родственников и где он работал, а ты, Генрих, под каким-нибудь предлогом раздобудешь портрет покойного. У родственников или на работе. Пункт третий. Надо разобраться с твоей бывшей одноклассницей, Варвара. Ты можешь позвонить ее матери, узнать, где она работает? Прошка, ты покрутишься среди ее коллег, попробуешь выяснить точно, куда она укатила отдыхать. Кто-нибудь да знает. Потом поедешь туда, разыграешь сцену случайной встречи со старой знакомой и разнюхаешь, не ездила ли она на днях в Москву.

— Нет, — неожиданно воспротивился Прошка. — С самой Геленой я общаться не буду. Лучше мы поменяемся с Генрихом.

— Но Генрих не знаком с Геленой, — напомнила я.

— Ну и что? Познакомится. Долго ли, умеючи?

— У Генриха нет времени на долгие экскурсии, — сказал Марк. — Ему через месяц уезжать.

— Тогда поезжай ты.

— Но почему? — не выдержала я. — Неужели Геля настолько ранила твои чувства, что тебе и после стольких лет больно ее видеть?

— Не в этом дело, — снова ловко ушел от объяснений Прошка. — Я исхожу из соображений целесообразности.

— Это каких же?

— Не важно.

Я была страшно заинтригована, но Марк не дал мне дожать Прошку.

— Ладно, — сказал он, — ты выяснишь, где она отдыхает, а остальное будет за мной. Пункт четвертый. Выяснить, не была ли Гелена знакома с Доризо. Но это позже, когда мы раздобудем его фото. Надо будет показать ее сотрудникам, подругам, матери Гелены. Кстати, Варька, выпроси у матери снимок самой Гелены. Покажешь ее своему кинологу, а потом… Стоп, тебе нельзя соваться к родным, друзьям и знакомым. Тебе вообще нельзя светиться в деле Доризо. Не дай бог, заинтересуешь следствие. С другой стороны, Лешу тоже нельзя посылать. Он ни в жизнь не заговорит с незнакомцем, не будучи ему представлен. Ладно, Варька, ты займешься окружением Гелены на предмет ее связи с Доризо, а ты, Прошка, — его окружением. Леша, ты будешь сопровождать Прошку и внимательно следить за реакцией его собеседников. Варвара, ты, надеюсь, сама углядишь, говорят тебе правду или лгут.

— А я, значит, не угляжу? — возмутился Прошка. — Да я гораздо наблюдательнее Варвары и куда лучше разбираюсь в людях!

— В таком случае, я гораздо лучше тебя пою, — буркнула я.

— А при чем здесь пение? — удивился Леша.

— Варька собирается опрашивать народ в оперном стиле, — объяснил Генрих и пропел на мотив куплетов Мефистофеля из оперы Гуно: — Эй, дружо-о-ок! Смотри сюда.