— Я не спрашиваю о тайнах, дядя. Скажи простыми словами, чтобы я понял, как ты спасал других.

Фендрель перевел взгляд с принца на Террина и обратно.

— Проклятие обливиса всегда забирает жизнь. Смерть не избежать. Но ее можно переместить в другого носителя.

— В человека? — спросил Герард.

Фендрель не ответил, и Эверильд сказала из другой части комнаты:

— Зверь подойдет, если он подходящего веса.

Фендрель не оглянулся на женщину, но Террин видел, как его челюсть напряглась от ее слов.

Герард кивнул.

— Тогда свинья? — его лицо было белым от напряжения. — Или овца? Это подойдет?

— Да, — ответила Эверильд.

Фендрель сделал еще шаг. Герард тоже, перекрыв доминусу путь руками.

— Дядя, — сказал он. — Ты должен попробовать.

Миг тишины, нарушаемой только стонами Айлет. Ее агония росла, пока она не издала новый вопль, этот был хуже других. Ее тело извивалось на кровати, темные пятна появились под кожей.

Террин прыгнул к ней, поймал, не дав скатиться с кровати. Ее кулак ударил его по челюсти, не так сильно, чтобы он отпустил, но было больно. Он подвинул ее, и ее спина оказалась у его груди, он обвил ее руками и сжал, чтобы она не навредила себе, пока билась в конвульсиях.

Приступ прошел, Айлет тяжело дышала, обмякнув в его руках. Ее грудь вздымалась и опадала ужасно быстро, рот был раскрыт. Террин поймал взгляды трех других. Эверильд кривилась, Герард был встревожен и сжимал кулаки.

А Фендрель… смотрел на него с каменной маской.

— Сделайте что-нибудь, — процедил Террин.

Ноздри Фендреля раздувались. Он открыл рот, но принц повернулся к нему. Он выпрямился во весь рост.

— Фендрель, венатор-доминус ду Глейв, — сказал он, — ты используешь все способы, чтобы спасти эту девушку. Это приказывает Золотой принц, исполняющий волю твоего господина, Избранного короля.

Фендрель смотрел в глаза племянника. В воздухе ощущалась власть, и эта сила задела Террина и Эверильд, они вздрогнули. Тень Фендреля встрепенулась в его теле от ярости носителя, и Террин видел, как края ее трепещут вокруг духа венатора-доминуса темными оттенками магии Анафемы.

Но Герард не ощущал этого, он не был захвачен тенью. И он не отступил.

Наконец, через несколько ударов сердца Фендрель поклонился.

— Ваше высочество, — пробормотал он.

Герард отвернулся от доминуса к Эверильд.

— Принеси с кухонь овцу. Или свинью. Быстро, — Эверильд хотела возразить, но от быстрого взгляда Фендреля отсалютовала и поспешила из комнаты.

Фендрель прошел мимо Герарда, встал с другой стороны кровати напротив Террина.

— Уложи ее, — сказал он, начал снимать верхнюю одежду. Он был в том же грубом наряде, что и в дороге, не стал переодеваться для банкета, в отличие от Террина. Ему не хватало только колчанов и скорпионы, и он мог ехать в патруль. Он снял жилетку, разделся до нижней рубахи. Он снял даже левый щиток с тремя шипами и закатал рукава до локтей, открыв уродливые шрамы. Только потом он взял вокос и заиграл Песнь призыва.

Шок сотряс воздух, венатор-доминус ослабил сильные оковы на своей тени. Магия была такой сильной, что у Террина закружилась голова. Он рос рядом с этой Анафемой, видел контроль Фендреля годами. Но он еще не ощущал эту тень такой сильной. Такой опасной.

Близкой к захвату его.

Но Фендрель был мастером вокоса. Он играл сложную вариацию, плел другие чары при этом, и тень оставалась связанной, хотя он получил ее силу. Он закончил песнь сложной нотой, Террин не все смог разобрать, а потом магия перестала быть такой страшной. Она была опасной, но управляемой.