Жалкие выродки присвоили все духовные открытия и сокровища, скопленные нами, и отплатили нам презрением, называя нашу древнюю расу гадами, бесами, исчадьями ада и семенем сатанинским. Их проповедники учили с амвонов, что отец наш дьявол!

Сегодня они сжигают в своих топках и двигателях остатки древней биосферы и тела наших предков. Нефть – эта кровь и плоть допотопных драконов – в виде бензина вливается в тела новых чудовищ. Они живут за наш счет, но мы вернулись и готовы заявить свои права… Мы, пресмыкающиеся, – истинные дети земли, мы чуем ее дрожь и биение ее сердца всей кожей… Только мы способны по-настоящему любить планету. Мы почти бесполы, но мы умеем привязываться гораздо крепче, чем люди, у нас не бывает ссор и измен!

– Я ухожу… – твердо произнесла Лилит.

– Хорошо, – после долгого молчания согласился Гвиадов, – ты уйдешь, но сначала верни «Валхалле» все, что ты от нее получила! Отдай обратно свой скафандр, я говорю о твоем теле, а потом сотню-другую лет постой в очереди на воплощение, пока твою одежду будет донашивать другая душа!

Лилит метнулась к двери и попробовала открыть кодовый замок, но Гвиадов нажатием кнопки заблокировал выход. Через смежные двери в кабинет вошли охранники-клоны. Глядя на черные фигуры и угрюмые лица, похожие на рубленые маски, Випера поняла всю бессмысленность своего бунта и заплакала так, как может плакать только человек.

– Ферментотерапия – главное направление в наших исследованиях, – без особого энтузиазма начал Сванте, но в ходе экскурсии он постепенно зажегся интересом. – Здесь, в этих залах, мы сочиняем нашу музыку – гормональные симфонии и кантаты. Взгляните, как реагирует на введение гормонов обыкновенный головастик. Небольшая инъекция на наших глазах превращает его во взрослую лягушку. Немного ферментов, музыки и счастья, и из пузырьков на их лопатках вырастают крылья. Человека создал не унылый упорный труд, а любовь и сопутствующая ей гормональная музыка.

Сванте взял чистую пробирку и налил в нее немного спирта, потом сделал скальпелем маленький надрез на среднем пальце, капнул в спирт несколько капель крови и размешал. В пробирке сейчас же образовался желтоватый гнойный осадок.

– Это, – Сванте тряхнул пробиркой, – погибшие, слипшиеся гроздьями красные кровяные шарики. Они плотно затыкают сосуды мозга, именно в этот момент у человека сладко плывет голова. Отделы мозга отключаются один за другим, первой отказывает память, отравленный организм мобилизует все силы, от этого эмоции резко усиливается, пока не выплескиваются через край.

Через алкогольные добавки можно властвовать над историей и миром, можно дирижировать народами в любом направлении. Возьмем, к примеру, этих крыс. – Сванте подошел к вольере, где резвились шустрые и любопытные грызуны. Если наша цель – снизить агрессивность мужской части крысиной стаи, в том числе полностью погасить влечение к самкам, надо добавить в их рацион пива, совсем чуть-чуть. Пиво содержит ударную дозу женского гормона, и наши мужички из захватчиков и агрессивных многоженцев превращаются в ожиревших лентяев, и как побочный эффект у них развивается нездоровый интерес к своему собственному полу.

– А как же крысихи? Они, должно быть, становятся более женственными от этого вашего гормона? – ядовито спросила Варвара.