Но Сванте не заметил ее иронии:

– Как бы не так! В ответ на пивной гормон наши дамочки на первых порах стервенели от страсти, но когда их выпускали к нормальным здоровым самцам, они буквально разрывали женихов на куски. Кстати, то же происходит и с женщинами – любительницами глотнуть пивка, сначала у них портится характер, потом пробиваются борода и усы, а после они без зазрения совести начинают ухлестывать за своими симпатичными подругами.

Варвара молча кивнула.

Они вошли в грузовой лифт, и кабина плавно упала вниз, но на промежуточном этаже дверцы лифта разъехались, и из коридора втолкнули носилки с наглухо закрытым телом. Из-под покрывала виднелась хрупкая женская рука с агатовым маникюром, покрытая зернистым инеем.

Резкое движение струи воздуха от вентилятора приподняло белый покров с лица «спящей», и Варвара узнала Лилит. Ее ресницы были пушистыми от инея, а лепестки губ застыли в мертвенной улыбке. На следующей остановке двое низкорослых санитаров в черных халатах увезли носилки.

– Что с ней, что с этой девушкой, куда ее поволокли эти имбецилы? – спросила Варвара у невозмутимого Сванте.

– Должно быть, этот модуль хотят перезаписать наново. Для этого их всегда немного подмораживают.

– В нее кого-то подселят? – ужаснулась Варвара.

– Не понимаю, что вас это так тревожит! – Сванте удивленно посмотрел на Варвару поверх очков.

– Я знаю… знала эту девушку, это Лилит!

– Вполне возможно. Вы хотите узнать ее дальнейшую судьбу?

Варвара кивнула. Сванте провел ее по «элитному» этажу, отличавшемуся от прочих высотой коридора и подобием «уголков отдыха», разбросанных по всей его длине. Он отпер дверь кабинета и замер в дверях, пропуская Варвару. Девушка рассеянно оглядела странное убранство этого личного музея: под потолком висел громоздкий муляж плезиозавра, внизу пылилось чучело двуносой собаки и редкого зверя – хорькобарсука, на полках стояло еще несколько подобных «шуток». Сванте включил рабочий компьютер и вызвал базу данных.

– Вы сказали Лилит? – Он пощелкал клавишами. – Да, действительно, это один из самых успешных резекторов – охотниц за сердцами… Но с ней что-то не так: агент выбыл… биологическая матрица подлежит перезаписи, – прочитал он выпрыгнувшую строку. – Так, заглянем в «золотой список» – кто у нас первый в очередь на воплощение?

Пальцы Сванте пробежали по клавиатуре, и на экране всплыло имя, написанное на латыни.

– Laserta, – прочитал Сванте. – Шикарная матрона! Судя по ее послужному списку – настоящая Мессалина. Четыреста лет назад ее звали кровавая Элизабет, княгиня Батори была родственницей Дракулы и прославилась похожими подвигами. Через двести пятьдесят лет она вернулась под именем Дарьи Салтыковой, печально известной Салтычихи. В прошлом веке эта сущность засветилась под именем Гольды Мозель, она помогала палачу Менгеле в Освенциме… казнена по приговору Нюрнбергского суда…

Внезапно стройный порядок на экране нарушился. Буквы и цифры посыпались вниз, точно дождевые струи.

– Все, подселение состоялось: Лазерта обрела новое тело.

Сванте Аррениус выключил экран и устало протер очки.

– Когда-то их звали одержимыми, – тихо произнес он. – С виду это обыкновенные люди, но в них живет душа дракона. Это святые злодеи и праведные душегубы, такие как Гитлер или граф Дракула, по легенде бывший сыном дракона. Да что Дракула! Даже Александр Македонский при небольших раскопках его генеалогии оказывается сыном Амона-Змея. Знаменитые правители Меровинги вышли из рода женщины-змеи.