* * *

Странная это была встреча. И, вроде бы, мастер Серпенте ожидал, что так и будет. И Легенда, вроде бы, тоже ждала его, и знала, кого увидит. Но… вот так, на границе между вечером и ночью, разделенные решеткой ворот, как будто по разные стороны жизни…

– Мастер Серпенте?.. – голос Легенды прозвучал так, как будто ей перехватило горло.

Вместо ответа десятиградец поклонился королеве. Ниже, чем привык. И гораздо почтительнее, чем привык. Поклон был данью восхищения красоте, но отнюдь не знаком уважения к ее величеству.

А Дхис, выбравшись из‑под пышного воротника королевской шубки, уже скользил по рукаву, и Легенда подняла руку, чтобы змей не упал на каменную дорожку, и мастер Серпенте, оказавшись вдруг рядом с воротами, поймал ее пальцы. Дхис обвился вокруг его запястья, хвостом удерживаясь за руку Легенды. Обручальная змея, деревянный браслет, как на эльфийской свадьбе.

Эльрик сбросил личину. Но, несмотря на предусмотрительно надетую маску, гвардейцы у ворот дрогнули и подались назад. А вот те четверо, что пришли с Легендой, наоборот подались вперед. Защитить свою госпожу.

– Их натаскивал Хасг, правда? – Эльрик стянул Дхиса с руки Легенды, отошел назад, и кивнул на калитку в кованых воротах: – прикажи открыть, королева.

– Их натаскивал Хасг, – холодно подтвердила ее величество. – Но они не стали предателями.

– Хоть кто‑то здесь не стал предателем, – мурлыкнул Эльрик, под лязг отпираемого замка, – тебе к лицу изумруды, Легенда, но у меня есть для тебя подарок получше, чем эти серьги. Ты пойдешь со мной сразу, или сначала нужно будет тебя убедить?

– А ты наглец, – она попыталась изобразить гнев… не смогла, хотя, наверное, смертные поверили.

– Я‑то? Наглец, это точно.

Эльрик, пригнувшись, прошел через калитку. Остановился в шаге от Легенды – почти вплотную к вышедшим вперед телохранителям. Выждал. Ровно столько, сколько понадобилось, чтобы смертные, подавленные его ростом, подавленные собственным инстинктивным ужасом, отступили сами, едва лишь шефанго сделал еще полшага вперед.

Кто бы ни натаскивал этих гвардейцев, они оставались людьми. Пусть и верными, как собаки. Даже собаки умеют бояться.

– Я очень хотел увидеть тебя, – произнес Эльрик на эльфийском, – я так давно не видел настоящей красоты. Но ты зачем‑то надела вот это… – он кончиком пальца прикоснулся к изумрудной сережке, и Легенда не отстранилась, не возмутилась, а замерла, не дыша, глядя ему в лицо. – Чары были хороши, пока любовь была настоящей, – Эльрик опустил руку. – А сейчас я не вижу тебя, Легенда из Замка Прибоя, я вижу только мишуру, золото и изумруды. Здесь больше нет ни любви, ни смерти.

– Зато здесь есть власть! – парировала королева.

– Да. Ты всегда хотела власти, – Эльрик подал ей руку: – проводишь меня к себе, или, все‑таки, уйдешь со мной прямо сейчас?

– Я никуда  с тобой не пойду, – она вложила в его ладонь тонкие, теплые пальчики, – а вот тебя милости прошу во дворец. Побеседуем.

Дворцовый комплекс был обширным, и казался малопригодным для обороны, со своими декоративными оградками, узорчатыми решетками, обилием кустов и деревьев, заботливо укрытых на зиму соломенными циновками. Эльрик беззастенчиво таращился по сторонам, вслух комментируя кажущуюся беззащитность зданий, отмечая разнообразные ухищрения, призванные сильно озадачить штурмующих, и так же сильно осложнить им жизнь. Изобретения Йорика, не иначе. Дворец перестраивался сравнительно недавно, как раз в бытность Ярни Хазака первым приближенным воеводы Лойзы.

– Все‑то ты знаешь, – фыркнула Легенда, когда они вошли, наконец, под своды королевской резиденции, – все‑то ты видишь.