– Я тоже поклянусь, – Йорик решил подсластить пилюлю, – поклянусь, что не обижу тебя, пока ты выполняешь свое обещание. Хотя, конечно, если ты его не выполнишь, мне и делать ничего не понадобится. Ну! Я не собираюсь ждать до утра.

– Клянусь Светлым Владыкой, отцом и матерью, своей душой и честью, – забормотала Легенда с такой злобой, как будто произносила не клятву, а проклятие, – клянусь, что буду твоим союзником, и не причиню вреда твоему господину или твоим людям, по крайней мере, до тех пор, пока ты сам этого не захочешь.

Йорик даже не рассердился. Он почти обиделся. Ну, боги свидетели, это уже переходило все границы приличий.

– Легенда… мать твою, – сказал он с чувством, – ты и на смертном одре будешь врать, пока не сдохнешь. Какое дело Светлому Владыке до твоих клятв, убудет ему, что ли, если ты набрешешь какому‑то полукровке? Твои родители тоже ни при чем, твоя душа под защитой, а честью ты ни хрена не дорожишь.

– Да что ты знаешь об эльфийских клятвах?! – взвилась Легенда, забыв о том, что говорить нужно шепотом.

– Эльфы клянутся кровью и честью своих потомков. До конца времен. И клятва произносится на церемониальном языке. Уж это‑то я знаю.

– Смесок, тварь. Чудовище. Твоя мать должна была убить тебя еще до рождения!

– Если бы всех, кто говорил ей это собрать в одном месте, получился бы самый большой в мире террариум. – Йорик нашарил в кошеле подходящий самоцвет, и сбросил личину, делавшую его похожим на человека, – Слушай меня, Легенда из Замка Прибоя, – сказал он на церемониальном языке жрецов Светлого Владыки, – мое имя Тэнлие Нур из Звездного Замка, я выше тебя по праву крови и рода, и я приказываю тебе подчиниться…

Здесь это ровным счетом ничего не значило. Будь он хоть самим Императором Айнодора – без разницы, Легенда не обязана была слушать его: другой мир, другие законы, здесь нет больше ни одного эльфа, и нет ни одного эльфийского бога. Но Йорику нужно было ошарашить и напугать ее, чтобы проще было подавить ее волю. И у него получилось. Даже лучше, чем он ожидал. Клыкастое, остроухое чудище, с полным правом назвавшееся эльфийским именем, да еще каким именем, – это было немножко больше, чем Легенда оказалась в состоянии принять.

Йорик раздавил драгоценный камень, впустил в себя Силу, и поймал остановившийся взгляд зеленых глаз:

– Для начала, Легенда, расскажи мне о судьбе Эфы…

…Скованная магическим воздействием, погруженная в транс, Легенда не могла лгать. А значит, то, что она рассказала, было правдой. Она видела, как Эльрик погиб. Видела, как он сгорел в белом пламени взрыва. Вспыхнул и рассыпался в прах.

Странно… то есть, ничего странного, наверное, но Йорик все равно удивился тому, что он, оказывается, до сих пор надеялся. Дурак.

Ладно, теперь уж точно ясно, что надеяться больше не на что.

– Хорошо, – сказал он, не отпуская эльфийку, – с этим разобрались. Теперь слушай внимательно. Утром ты отправишься на прогулку. Возле городских ворот, в толчее, отстанешь от служанки и своих охранников, выедешь из города и поедешь на восток. Ты умеешь не привлекать к себе внимания, и ты сделаешь все, чтобы тебя остаться незамеченной. Для всех, включая зверей и птиц. Ты поняла?

– Да, – Легенда смотрела на него преданно и внимательно. Будь она всегда такой, Йорику гораздо легче было бы ее выносить.

– Я встречу тебя на первой же развилке. И дальше мы поедем вместе. Ты сделаешь все, что я скажу. А сейчас ты забудешь о том, что я был здесь, и не вспомнишь, пока я тебе этого не позволю. Спи.

Хлоп. Глаза закрылись, тело под рукой расслабилось, лицо смягчилось.