Хлоп. Глаза закрылись, тело под рукой расслабилось, лицо смягчилось. Чудо, что за женщина! Когда спит.

Йорик передернул плечами. Ему было противно, как всегда, когда приходилось говорить на языке высшего жречества.

Он аккуратно выпутал Легенду из одеяла, укрыл по‑человечески и тихо убрался из покоев, не забыв напоследок снять с охранников и служанки сонные чары.

…С появлением в Удентале Йорика, личная гвардия воеводы взялась за дела, ранее гвардейцам несвойственные. Зато и воевода, в отличие от предшественников, благополучно правил вот уже шестнадцать лет, и ничего ему не делалось. Рекордный срок для правителя – шестнадцать лет у власти. Дольше держался разве что Хранитель Святого Огня – верховный жрец анласитской церкви. На его жизнь почему‑то не покушались даже самые близкие друзья.

Лойзу Удентальского Йорик избавил от большинства слишком уж близких друзей, особенно от тех, кто пережил отца воеводы и его деда. Йорик полагался на интуицию и магию, ему самому этого было достаточно для того, чтобы судить людей и принимать решения, но, к сожалению, воеводе требовались доказательства. Доказательства приходилось добывать. Чаще всего хватало доброго слова… то есть, злоумышленнику хватало минимального психического воздействия для того, чтобы он занервничал, стал совершать ошибки, и, в конце концов, выдал свои планы и своих единомышленников. Однако случалось и так, что магии оказывалось недостаточно – Йорик мало того, что не был слишком силен, он еще и специализировался совсем в другой области – и тогда приходилось работать с людьми по‑человечески. Работа эта, разумеется, не афишировалась, а для того, чтобы без помех трудиться во имя безопасности воеводы и воеводства, Йорик подыскал уютное местечко за городом. Старый форт, скорее даже, сторожевая башенка, служившая когда‑то для предупреждения пиратских набегов, была перестроена по его плану: сама башенка стала пониже, зато подвал – побольше, и уже второй десяток лет форт служил одновременно тюрьмой и допросной.

Там же, на самом нижнем подземном уровне было маленькое кладбище, где бок о бок покоились анласиты с язычниками. Анласиты – в виде пепла и обгоревших костей, язычники – как есть: вера в старых богов не позволяла сжигать тела. За все прошедшие годы, похоронили в башне всего пятерых, но на взгляд Йорика и это было перебором. А куда деваться? Такая вот жизнь.

Провожая Легенду в форт, Йорик не раз пожалел о том, что не выбрал в свое время какую‑нибудь медицинскую специальность. Он предпочел стать инженером, а ведь мог быть каким‑нибудь психиатром, и сейчас ему достаточно было бы приказать Легенде, уехать из Уденталя, навсегда забыв о существовании воеводства и воеводы, чтобы эльфийка так и поступила. Глупо сожалеть об упущенных возможностях, тем более что медики приносили обязательную клятву не использовать свои способности во зло или в личных целях, но не сожалеть не получалось. А клятва… да, клятва, это серьезно. Очень может быть, что нарушить ее Йорик бы не смог. Точно так же, как не мог он убить Легенду, несмотря на то, что не был шефанго, и слова «мы дрались вместе» вроде бы, ничего для него не значили.

…Она походила сейчас на красивую куколку, молчаливая, с пустым, лишенным эмоций взглядом. Зеленоглазая кукла, фарфор, шелк, цветное стекло. Но это, к сожалению, ненадолго. Рано или поздно действие магии ослабнет, а там и вовсе сойдет на нет. Ладно, остается утешать себя тем, что знания и навыки военного инженера, все‑таки, гораздо полезнее в этом мире, чем медицинское образование.

Йорик запер Легенду в самом верхнем помещении башни. Он действительно не хотел причинять ей лишних неприятностей, не хотел, чтобы она сошла с ума без солнечного света и возможности любоваться звездами: для эльфов это было раз плюнуть, несколько дней в темном подвале и готово, полный псих. Он активировал заглушающие заклинания: такие имелись во всех помещениях, хотя здесь, наверху, в них раньше не было необходимости – никто сюда не поднимался, основная работа вся шла внизу, в подземелье.