Йорику очень недоставало каких‑нибудь еще средств массовой информации, кроме менестрелей, разносивших слухи, и купцов, слухи продававших. Тем более что его стараниями, купцов в Загорье за последние годы поубавилось. Показать бы в новостях по центральному ви‑каналу что‑нибудь порочащее и, желательно, шокирующее про ближайшее окружение ее величества, да от души помусолить тему, глядишь, и жить стало бы легче.

В прошлой жизни – то есть, в позапрошлой, если прошлой считать жизнь на Острове – в позапрошлой жизни Йорик ненавидел журналистов. И генералам и ученым положено неодобрительно относиться к репортерам. А уж генералу и ученому в одном лице приходилось не одобрять за двоих. В жизни нынешней Йорик всерьез задумывался о создании в Загорье какой‑нибудь газетенки. Жаль только, что газетам нужны читатели, а уровень грамотности в королевстве оставлял желать лучшего. Ви‑вещания здесь, правда, тоже пока не одобрят. Да что там говорить, местные умельцы совсем недавно додумались сверлить дыры в орудийных стволах, а не «окружать дыру» металлом. Единую систему калибров Йорик, потеряв терпение, разработал и ввел сам, как и «надернский затвор» – механизм, позволяющий заряжать оружие с казенной части. А теперь выясняется, что он слишком поспешил не только с этим, но и с модернизацией в области металлургии, и с изменениями системы налогообложения, и с кое‑какими другими нововведениями. Потому что ориентировался, оказывается, не на восприимчивых и лояльных ко всему новому десятиградцев, а на десятиградского правителя. Тот уж, конечно, восприимчив и лоялен. И сам, в свою очередь, проявляя интерес к очередным полезным диковинам, оглядывался на Уденталь. Вот, мол, там же сделали шажок вперед, так отчего бы и нам не шагнуть? Оба при этом нарушали правило, запрещающее привносить в чужие миры принципиально новые культурные и технические изобретения. И оба не подозревали о нарушении.

Молодцы! Хорошо устроились.

Но ведь ничего же на самом деле не нарушили… Для Йорика, как и для де Фокса – для него, кстати, особенно – все, новое, что привнесли они в жизнь этого мира, было такой же диковиной, как и для здешних обитателей. Взять хотя бы огнестрельное оружие, обещающее со временем стать по‑настоящему грозным и разрушительным. У порохового заряда не слишком много сходства с капсулироваными сгустками чистой маны. А поражать противника каменными и металлическими снарядами, вылетающими из металлической трубки посредством этого самого порохового заряда – до такого ведь еще додуматься надо! Вот люди и додумались, спасибо им большое. А то, что человеческую мысль подхватили шибко умный генерал, и слишком много о себе воображающий пацан, так это просто досадное совпадение.

Хотя, насчет де Фокса, это, пожалуй, зря. Парень воображает о себе ровно столько, сколько может себе позволить. Ему уже не шестнадцать, как на Острове, ему двадцать. Сто с лишним навигаций – за это время многому можно научиться, особенно, если пятнадцать лет из этой сотни тебя натаскивали легендарные барбакиты, а за следующие тридцать ты ухитрился встать во главе самого богатого государства на планете.

Просто слишком уж он вырос. Во всех смыслах. Не только повзрослел, но и изрядно вытянулся. А сегодня оказался достаточно близко, чтобы разница в росте оказалась… неприятной. Для Йорика, привыкшего к тому, что его считают великаном – неприятной вдвойне. Это какой‑то атавизм, не иначе, доставшийся от предков из Орочьих лесов: тот кто больше тебя, скорее всего, круче тебя, поэтому докажи ему свою крутость, пока он не доказал тебе свою. Та половина крови, которая от эльфов, как ни странно, не противится подобному подходу. И хорошо еще, что Тресса всего лишь сравнялась с Йориком ростом, а то, глядишь, взялся бы и ей крутость доказывать. Хм, а это мысль. Вернувшись домой, надо будет пообрубать к акулам каблуки на всех ее туфельках.