Смех смехом, но мысль не показалась такой уж дурацкой. Может быть, потому что возвращение домой снова становилось реальностью. Йорик не верил в то, что де Фокс сумеет убедить Легенду оставить Загорье, но он знал, что ему ничего не грозит при дворе королевы. А еще знал, что этот визит заставит Легенду задуматься. Не потому даже, что когда‑то Эльрик имел на нее очень большое влияние, а потому что вот этот, нынешний Эльрик способен повлиять на кого угодно.

К добру или к худу, но что‑то должно измениться.

Стоило признать, что нынешняя ситуация во многом напоминала ту, что сложилась на Острове с появлением там Эфы. Йорик только теперь уловил сходство, и не знал, как к этому отнестись. Там они все ожидали исполнения пророчества, ждали «воина из народа воинов», который принесет им победу. И воин пришел – шестнадцатилетняя девочка, не помнящая прошлого, не думающая о будущем, девочка с черной кровью в жилах и мертвым взглядом алых глаз. Шефанго. Воин из народа воинов, жестокого племени, где приветствовали друг друга пожеланием славной войны. Где для «войны» и для «жизни» было одно слово.

Тогда Йорик поверил в Эфу, несмотря на то, что она не знала о себе ничего, а хотела знать еще меньше. Он поверил, что Эфа приведет их к победе, он убедил в этом своих солдат и свою ненавидимую богиню, и его вера погубила всех.

Сейчас под его командованием снова были солдаты, и снова он враждовал с прекрасной, волшебной женщиной. Что ж, только шефанго и недоставало для полного сходства с безнадежной войной тридцатилетней давности. Вот этого шефанго. Настоящего. Не такого, какой была Эфа.

Йорик отдавал себе отчет в том, что очень скоро он смирится с главенством де Фокса. Потому что не смириться казалось противоестественным. Это обычная проблема, когда имеешь дело с шефанго. Им не отдают приказы, не потому, что они не выполняют приказов, а потому что кажется, будто приказывать им невозможно.

И несмотря ни на что, наемников‑шефанго мечтает увидеть в своих войсках любое государство. Полсотни – чаще всего полсотни, потому что нанимается обычно конунг или ярл с хиртазами – отличных бойцов, со своим снаряжением, стоящим как бюджет не самой маленькой страны, со своим кораблем, эсминцем, а то и тяжелым крейсером, не входящим в стоимость упомянутого снаряжения – это ли не подарок? Это за любые деньги подарком покажется. Берут они, кстати, ой как недешево.

Йорику бы сейчас очень пригодилась полусотня шефанго, с Эльриком де Фоксом во главе. Пусть даже без корабля, даже без оружия и снаряжения. Такой команды все равно достаточно было бы, чтобы установить в Загорье свой порядок, и надолго отбить у людей охоту спорить с новой властью. Шефанго ушли бы рано или поздно, они всегда уходят, когда не с кем становится воевать, но память‑то остается. А память – штука живучая.

По всему выходит, что мысль отправить де Фокса к Легенде не такая уж дурацкая, как могло показаться на первый взгляд.

Мужчина и женщина

Если мужчина в сложной ситуации пытается сохранить лицо, он нередко говорит и делает глупости. Тресса де Фокс знала это, поскольку ей, будучи Эльриком, доводилось оказываться в сложных ситуациях. Еще она знала, что если женщина в сложной ситуации хочет сохранить отношения с мужчиной, ей не нужно указывать на то, что он говорит или делает глупости. Это знание она тоже получила, будучи Эльриком. И ни в мужском обличье, ни в женском, не обмолвилась о том, что отправлять ее к Легенде – глупая идея. Тресса де Фокс ограничилась тем, что заявила Йорику:

– Я не поеду в Надерну. Я поеду с тобой в Карталь.

Тут ведь главное правильно выбрать момент. Услышь командор такое от нее‑Эльрика, он наверняка вновь решил бы, что нужно самоутвердиться, и попытался настоять на визите к королеве.