– А ты так озадачился проблемой душевных болезней духов, что позабыл о субординации, и позволил своему подчиненному вытирать об тебя ноги? – Эльрик ухитрился не допустить в голос и тени сарказма, за что был вознагражден эмоциональным:

– Рази тебя мор, де Фокс!

В пожелании, впрочем, преобладали смущенные нотки. Что, собственно, Эльрику и требовалось. Теперь нужно было только додавить.

Додавливал он молча. Уселся в кресло и стал на Йорика задумчиво смотреть. Когда на тебя в упор таращится шефанго без личины, задумчивый или нет – неважно, говорить начнешь просто для того, чтобы удержать его на месте. Так, инстинктивно, люди заговаривают с хищниками, стараясь успокоить их хотя бы интонациями, если уж не словами.

Вот и Йорик… ну, а куда бы он делся? Ведь размышлял же о чем‑то, выйдя из мастерской. Да так напряженно размышлял, что чуть не спустил Краджесу с рук откровенное хамство. Значит, ему есть о чем рассказать.

– Слово «меч», говорит тебе о чем‑нибудь? – спросил Йорик, вместо того, чтобы отвечать. Видимо, понял что‑то по лицу Эльрика – не в глазах же прочел, в самом деле – и поспешно повторил вопрос на зароллаше.

Вот теперь это «Меч» прозвучало как имя. Талад. Имя собственное…

Эльрик задумался, теперь уже по‑настоящему, перебирая в памяти имена и прозвища, так или иначе связанные со словом «талад». Но никого, кроме Йерсталла, огненного духа, одного из сподвижников Темного, в голову не пришло.

После минутного размышления, Эльрик сообразил, что искать надо по слову «меч», причем, на гиеньском языке.

И в итоге пришел к выводу, что похвалить себя может только за то, что уточнить у Йорика насчет языка додумался всего секунд через пятнадцать после предыдущего озарения.

Уточнил.

Теперь задумался Йорик.

Отличный способ скоротать время, которого и так в обрез.

По второй порции карвалло командор налил им обоим сам. И сообщил:

– Ну, раз так, тогда я буду думать вслух. А ты… тоже думай, в общем.

– Ладно, – Эльрик пожал плечами, – я уже привык. Последние пять минут только и делаю, что думаю.

– Я рассказывал тебе о шести основных видах магии? – сказано это было с вопросительными интонациями, но вопрос был явно риторическим. – Четыре стихии, магия богов, и Закон.

Действительно, рассказывал когда‑то. Опустив ненужные подробности о том, что стихий – восемь, кроме них есть еще два неприятных вида магии: некромантия и ментал, ну, и тому подобные мелочи. Видимо, и впрямь, мелочи.

– Крида… мийстр Крида, – поправился Йорик, скривившись, – сказал, что Змееборец не гневается, пока Закон соблюден. Ты понимаешь, что он имел в виду?

– Змееборец – это я. О Законе я знаю только то, что ты говорил. Абсолютная справедливость, выражающаяся в смерти для всех и каждого.

– И в разрушении миров, где Закон оказался нарушен. Честно скажу тебе, де Фокс, еще вчера я бы посмеялся над самой идеей совместить тебя и разрушенные миры хотя бы в одном предложении. Да что там, еще полчаса назад я бы счел это преувеличением.

Йорик замолчал, и отпил из своей пиалы. Он так неспешно смаковал вкус карвалло, так вдумчиво прислушивался к ощущениям, что Эльрик сдался:

– Ну, и что же ты такое вспомнил в течение этого получаса? Или, сколько там… двадцать пять минут назад? Что ты вспомнил такое, что заставило тебя так напряженно думать?

– Остров, на котором мы воевали за демонов. Это ведь был не просто остров, а субмир. И именно ты своим волшебным мечом разбил кристалл, заключающий в себе Силу. Ту самую Силу, из‑за которой передрались между собой опоры, этот субмир поддерживающие.