— Нет, не было. И еще…

— Что еще?

— Как-то к нам в экспедицию приходил человек…

— Какой человек? — заинтересовался Холодайкин.

— Ну, молодой. Моего возраста. Гридневу спрашивал.

— И все? — равнодушно произнес врио прокурора.

— Нет. Просил Азарова показать яд, змей…

— А что Азаров? Показал?

— Не знаю.

— Кто был в это время на базе?

— Мы со Степаном, то есть с гражданином Азаровым.

— Так Азаров показывал ему яд? Говорил с ним наедине?

— Не знаю. Я пошел в лес. Змей ловить.

— Ладно, запишите все в протокол. И подробней. Особенно про деньги.

Клинычев покорно стал писать, грызя кончик ручки…

— Ну что, кончили? Давайте. — Холодайкин бережно принял показания и внимательно прочел.

— Свои порядки устанавливают, — недовольно сказал Клинычев.

— Кто это?

— В экспедиции решили деньги со всех взять и вызвать адвоката из Москвы.

Алексей Владимирович усмехнулся:

— Пусть вызывают. Законом разрешается.

— А почему я должен отдавать свои деньги, заработанные с риском для жизни? Откуда я знаю, виноват Азаров или нет?

— Из Москвы, говорите? — Холодайкин хмыкнул. — Смотри-ка!

— И я говорил: если он виноват, то и двадцать адвокатов не помогут. Венька Чижак доказывал, что поможет. Его самого-то какой-то известный адвокат в Москве защищал.

— А что, у Чижака есть судимость? — насторожился врио прокурора.

— Суд был. А что и как, не знаю.

Холодайкин кивнул.

— Ладно, проверим. Ну вот что, Клинычев, засиделись мы. (Тот суетливо поднялся.) Вы ступайте, а у меня еще дел по горло.

— До свидания, — вежливо попрощался Клинычев и, пятясь, вышел из кабинета.

Холодайкин некоторое время выждал, потом тоже покинул прокуратуру и направился в КПЗ.

Азаров подтвердил, что давал взаймы Клинычеву деньги. Но откуда они у него появились, объяснить отказался наотрез.

Человека, который спрашивал Гридневу, не знает. А лабораторию и террариум ему не показывал: не было времени, надо было спешить на отлов змей.

На следующий день снова раздался звонок из больницы. Звонила следователь Седых, интересовалась делом Азарова.

Холодайкин опять просил ее не беспокоиться. И в заключение сказал:

— Следствие-то, в общем-то, закончено. Передаю на днях в суд.

— А Рославцева? — вырвалось у Веры Петровны.

— Что Рославцева?

— Вы получили ее показания?

— Это вряд ли повлияет на исход дела.

— Нет, я все-таки думаю…

— Простите, Вера Петровна, у меня люди…

— Жаль. — Седых повесила трубку, не попрощавшись.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ВСТАТЬ! СУД ИДЕТ!

36

Уже неделю в Талышинске шел обложной дождь, густой туманной дымкой закрывавший небо и окрестные сопки. Сырость заползала всюду, загоняла людей в помещения. Серые здания, серый лес, везде один серый цвет, в котором разливали свою желтую тоску тусклые электрические лампочки в окнах домов, горевшие чуть ли не весь день. Багрянец осенних деревьев померк. Опавшие листья валялись на дорогах, в канавах, в размокших садах и огородах, словно мусор после большого многолюдного гулянья.

В народном суде Талышинска второй день разбиралось дело Азарова.