— Или породив ещё одно ответвление реальности в том случае, если течения времени в них необратимы. — Пожалуй, этот фактор был главным из всех, не позволяющих дважды перерождённому сдаться на милость своих фундаментальных стремлений. Ну а паниковать и в спешке искать выход ему не позволяла выработанная за долгую жизнь рациональность, голос которой подсказывал — если дома время течёт один-к-одному, спасать там в любом случае будет некого.

— Хорошо быть пессимистом, да? Всё происходит или так, как ты говоришь, или же тебя приятно удивляют. Расслабься, Элин. И учись, пока есть такая возможность. — Марагос в качестве финального штриха провёл ладонью по постаменту, и тот заблокировался, приступив к своим расчётам. — Хоть я так и говорю, но кто знает, что на самом деле может произойти?..

Ещё несколько секунд Элин буравил взглядом спину нашедшего себе новое занятие Марагоса, после чего шагнул сквозь пространство, вернувшись в крыло, которое ныне можно было смело именовать библиотекой. Именно сюда перерождённый стаскивал все интересующие его труды, невзирая на то, мог ли он прямо сейчас прочесть их от и до, или же требовалось немного выждать, попутно изучая во многом отличающуюся от привычной письменность. Впрочем, прямо сейчас отпрыска клана Нойр, ныне переместившегося во времена, когда его предки, возможно, даже не помышляли о взятии такой фамилии, интересовало совсем другое. Он по старой привычке сел посреди комнаты в позу для медитаций, резко распространив своё восприятие по округе.

“Ничего необычного. А если так?..”.

В ту же секунду радиус восприятия анимуса сжался в точку, являющуюся им самим, а после вытянулся подобно стреле, многократно превысив предел, установленный для тех, чьи контроль и способность к обработке информации оставляли желать лучшего. И в момент, когда Элин уже решил было, что его предположение беспочвенно, восприятие охватило нечто… неописуемое?

Или правильнее будет сказать — несуществующее?

То, что должно было быть всего лишь космической пустотой с намёками на атмосферу, оказалось буквально отсутствующим пространством, в которому не нашлось места не то, что материи, но и даже имеющему место быть “ничего”. И чувство, возникшее у Элина при попытке осознать недоступную разуму смертного концепцию абсолютного ничто, с каждой секундой крепло и становилось сильнее, навязчивее. Он увязал в нём, словно насекомое, коснувшееся лапками только выступившей капельки смолы, и с каждым мгновением шансов выбраться становилось всё меньше.

Всё изменилось в момент, когда Элин окончательно осознал своё положение, попытался вырваться и понял, что так просто это нечто его не отпустит…

Глава 13

Элин Нойр не мог не признать, что наблюдать и даже в каком-то смысле касаться пустоты было занимательно. Само её существование проливало свет на природу вещей, опровергало одни теории и подтверждало другие. Ну а концепция абсолютного ничего по какой-то причине не отвергалась разумом перерождённого, ведь иначе он уже сейчас оказался бы очень близко к неизбежному, перманентному безумию. Слишком внимательно Элин всматривался в аномалию, которая, судя по его собственным ощущениям, аномалией не являлась вовсе. Скорее уж наоборот: не пустота пожирала материю, а материя возвращалась в своё изначальное состояние.

И это у человека, — ментально, по крайней мере, — вызывало когнитивный диссонанс, ведь именно материальный мир являл собой привычные всякому смертному декорации. Декорации, пошатнувшиеся под гнётом некоего нового состояния пространства-времени, о котором Элин раньше даже не слышал.