|
Большая часть пространства представляла собой пустующую площадку с лишённой даже намёка на вложенную аниму разметкой на полу, обозначающую, по всей видимости, конкретные места для хранения кораблей весьма небольших, — на фоне стальных колоссов, разрывающих небо энергетическими лучами огромной мощи, — габаритов. Элин уже успел прочитать о таких, и даже впечатлился ими, но вживую до сего момента подобные машины ему не встречались. А посмотреть тут было на что, ведь именно такой, эмпирический опыт был в деле всякого исследователя наиболее ценным банально из-за природы человеческого сознания. Нельзя было стать профессионалом, заучивая лишь голую теорию — требовалась практика, которая, как известно, бывает разной.
Кто-то возразил бы, сказав, что практическое знакомство с этими кораблями должно начинаться с изучения их устройства и последующего пилотирования, но Элин об этом был иного мнения. Ведь он в первые же секунды попадания корабля в его поле зрения узнал о его внутренней компоновке, сопоставил полученную информацию с прочитанным и бережно отпечатал результаты в своей памяти, дабы в будущем легко и просто изъять их и обдумать заново. Ведь за месяц даже гений не смог бы постичь то, до чего истинные люди доходили тысячелетиями. А вот запомнить, обладая суть идеальной памятью… Лицо анимуса исказила горькая ухмылка. Его память была идеальной — это не подлежащий сомнению факт. Но до сих пор не всё запомненное принималось им во внимание вследствие банальных ограничений изначально слабого человеческого разума, из-за чего порой перерождённым допускались ошибки. А ещё идеальной его память была не всегда, и дела дней совсем уж далёких он вспоминал будто бы сквозь мутную, растрескавшуюся призму. В те времена анима для него была чем-то желанным, но чуждым, а слово “забыл” юным книголюбом использовалось чаще, чем того бы хотелось. Сейчас от тех воспоминаний остались лишь выцветшие, поблекшие под гнётом времени образы, в которых яркими пятнами выделялась лишь семья. Та, первая и настоящая, в подлинности которой Элин Нойр никогда и не сомневался. Ныне же, как бы больно ни было это признавать, из множества знакомых ему лиц неиллюзорной являлась лишь Алексия, да Артар. И их, как один из вариантов, симбионты уже отправили на перерождение, попросту уничтожив человечество после столкновения с неведомо куда пропавшим лже-Марагосом, за которого Элин долго и старательно себя выдавал. — Хм-м-м… — Под внимательным взглядом перерождённого Марагос провёл некие манипуляции с терминалом, после чего пол вдоль одной из стен раскрылся, и наружу выплыла сначала одна, а после и вторая металлическая колба, за стеклянной лицевой панелью которой можно было лицезреть непосредственно скафандр, с которым у Элина дела обстояли так же, как с небольшими кораблями: читать он о них читал, а вот вживую видел впервые. — Мне казалось, что они должны быть несколько более компактными. — Обычные гражданские варианты — да. Но у себя я таких не держу, а специализированные скафы для анимусов вроде меня и тебя содержат дополнительное оборудование, работающее не от электроэнергии, а от анимы. — Лицевые панели отъехали в стороны, и Марагос первым начал облачаться в это массивное нечто, параллельно разъясняя неоднозначные моменты и наглядно демонстрируя, как правильно надеваются такие скафы. На всё про всё у них ушло всего десять минут, из которых пять огромной мощи анимус и будущий бич всего мироздания проверял оборудование в скафе своего гостя, параллельно объясняя базовые для него, но новые для Элина правила поведения в космосе. И именно здесь великим благом стала зависимость костюма от анимы, с которой перерождённый управлялся мастерски — и потому сходу освоил основы. — Готов? Не забудь про напитку зацепов, иначе мне придётся тебя вылавливать… — Вообще-то я умею летать… в каком-то смысле. — Резонно заметил Элин. |
