— Что за чёрт?..

— Сейчас ты видишь перед собой пустоту. Многомерное, сжатое пространство-время в том виде, в котором его может воспринимать твой разум. — Говорила сейчас малая толика ресурсов сознания Элина, используя, по сути, заранее подготовленные реплики. — Пространство-время, в котором истинно всё существующее. Нет чужеродных элементов — есть лишь выбившиеся из общей картины, из первой, изначальной и единственной проекции. Так было. Сейчас же…

Трудно описать, что именно чувствовал Элин, обрабатывая информацию с лент, прорывающихся сквозь пространство-время. Он ударными темпами формировал в своём сознании многомерную “карту”, чего определённо не удалось бы достичь без предварительной подготовки, главной частью которой стала адаптация и осознание пустоты. Пустоты, которая таковой не являлась вовсе.

— … содержимое некогда единственного сосуда оказалось распределилось по тысячам прочих, а на освободившееся место пришли “иллюзии”. — Впрочем, иллюзиями они были в той же мере, в которой фантомом являлся воздух в стакане, из которого вылили большую часть воды. Не то, что было изначально, но и не пустое место. — А ещё нечто могущественное стремится собрать части целого воедино. И… зовёт.

Больше всего Элина удивил не сам факт того, что в пустоте первым делом он услышал чей-то зов, а то, что тот в себе нёс. Не просто слова, и даже не мыслеобраз, а буквально поток понятной даже смертному информации, которую можно было назвать инструкцией. Путеводная нить, тянущаяся сквозь время и пространство и ведущая прямиком к источнику зова.

Зова, бездумно следовать за которым Элин не решился, пусть и сделал выводы из его содержимого.

— Теперь я уже не уверен в том, что мне ничего не грозит. — Тихо произнёс Марагос, которого прямо сейчас окутали абсолютно все возможные защиты, из-под которых то и дело вырывались анализирующие и сканирующие техники. Один из сильнейших истинных людей пытался понять, что он сейчас видит, как с этим чем-то взаимодействовать и чего в конечном счёте ожидать. Но привычные методы познания едва ли можно было назвать рабочими, так как поставляемые ими данные разнились от раза к разу настолько, что можно было подумать, будто объект сканирования и вовсе не являлся чем-то цельным, если вообще существовал.

Живая и неживая, массивная и бесконечно маленькая, недвижимая и смещающаяся во всех направлениях одновременно, пустота являла собой нечто, человеческим сознанием в принципе нормально не воспринимаемое. И оттого Марагос не мог понять, что и как делал сейчас Элин, разум которого, по мнению будущего Короля Змей, лишь в малой степени отличался от его собственного.

— Пустота не представляет для тебя опасности, если ты об этом. — Перерождëнный позволил себе улыбнуться. Основные поставленные перед собой задачи он выполнил, отыскав путь домой и инициировав процесс перемещения, так что теперь у него появилось время на полноценный разговор. — И ты не исчезнешь после моего отбытия. Я ошибался… Мы ошибались.

Такая досадная, пугающая… и естественная для человека ошибка. Считать, что избранный — это ты, и вся вселенная вращается лишь вокруг тебя…

— Ошибались в чём?!

От Элина в пустоту устремился слабый, но ощутимый поток изумрудной анимы, разбившийся о многомерность — и тут же ею поглощённый. Границы пустоты вздрогнули, а в следующее мгновение схлопнулись в одну точку, совсем не случайно оказавшуюся в центре груди перерождённого. Марагос только и успел, что выплеснуть аниму в попытке остановить всё ещё казавшееся ему опасным нечто… а после осознать, что пустота исчезла вместе с Элином Нойр.