Поборов малодушное желание тут же устремиться в Китеж, Элин развернулся и сделал лишь один шаг, тут же переместившись к самой границе обнаруженной аномалии.

Переместился — и застыл, поражённый открывшейся ему картиной.

Некогда возведённые из серого камня, разрушенные здания были покрыты толстым слоем копоти. Не обошла она своим вниманием ни сами улицы, ни даже остовы клановых башен, немыми надгробиями возвышающихся над местами гибели потомков возвёдших их людей. Ну а характерные для этого региона дожди и ветра не совладали с копотью и оказали ей хорошую услугу, накрыв чёрным похоронным саваном даже то, что изначально этой участи избежало. Белыми, — буквально, — пятнами на этом фоне выделялись лишь странные останки: нагромождения чего-то приторно-белого, напоминающего костяки, но вместе с тем ими едва ли являющегося. Эти переплетения одновременно и походили на силуэты, могущие принадлежать демоническим зверям, и совершенно точно не имели ничего общего с костями, без которых не обходились даже твари наивысших рангов. Уж в этом-то перерождённый, за все свои жизни перебивший не один десяток тысяч демонических зверей, был уверен.

Осторожно подойдя к ближайшей такой “скульптуре”, Элин мягко коснулся её ладонью, установив тем самым прямой контакт с анализируемым материалом. Одна за другой техники впитались в кость, и Элин наконец получил ответы… Но ответы эти лишь вызвали ещё больше вопросов, ведь “костяки” оказались ни много, ни мало, а спечённой до такого состояния плотью симбионтов. И таковых на одной из четырёх улиц, ведущих к центральной площади Авалона, анимус заметил, — да и ощутил, — ровно девять штук. Дальше его восприятие пасовало из-за мощного фона, особенно сильного вблизи ядра некоей аномалии, которую отсюда не было видно из-за очень интересных силовых завихрений неестественного происхождения.

Многозначительно смерив взглядом рассыпавшийся трухой труп, не переживший грубых, но эффективных методов анализа, перерождённый устремился к границе, очерченной первыми более-менее мощными завихрениями, которые не разбивались об его уже ставшую естественной защиту. И лишь секунда понадобилась Элину для того, чтобы опознать оттенок этой анимы, подтвердив сделанные ранее выводы: сила, в которой навеки отпечатались ярость, ненависть и отчаяние, принадлежала третьему “подлиннику”, с которым перерождённый успел повстречаться.

Артар Виард-Мордакс дал здесь бой, превзойдя себя и, пожалуй, даже Элина на момент его исчезновения в пространственно-временном взрыве. Город явно штурмовали огромными силами, на что указывал как фон мерзопакостной гнили, характерный для массовых захоронений, мертвецы в котором умерли не своей смертью, так и наличие спёкшихся симбионтов. Какой мощью нужно было обладать для того, чтобы одновременно поразить такое число разумных и в достаточной мере могущественных тварей — вопрос как бы не больший, чем то, как вообще Артар смог это провернуть.

И за ответами Элин двинулся дальше, буквально прорываясь через вихри агрессивной и опасной анимы, способной стесать всю плоть с любого анимуса до пика золота включительно. Без особых опасений пройти здесь смог бы разве что абсолют, а вот всем остальным пришлось бы потратить время на подготовку.

Шаг за шагом перерождённый продвигался вперёд до тех пор, пока не пробился к некоей полости, весьма удалённой от настоящего ока шторма. Благо, долго гадать о причине его здесь появления не пришлось: практически сразу Элин наткнулся взглядом на массивный, если не сказать — покрытый рунами гигантский меч, вбитый в брусчатку по самую рукоять и напитанный силой Артара под завязку. Поверхностный осмотр показал, что источником анимы артефакта были многочисленные накопители, вплавленные в металл и инкрустированные поверх него, отчего само лезвие стало напоминать кристалл.