Так как тогда суть слепец увидел солнце? Как глухой вкусил музыку и насладился ею? Ответ крылся в слиянии, подарившем человеку иную, более совершенную оболочку. И заметил Элин эту особенность ещё в тот момент, когда во время медитации его тело начало инстинктивно расплываться, теряя форму… и началось это именно с головы. Со средоточия органов чувств, исчезновение которых было замечено хозяином отнюдь не сразу.

Впрочем, он и додумался до нескольких простейших проверок не сразу, поначалу рассчитывая обойтись привычными сознанию инструментами. Ведь изменение тела, даже временное, это не банальная маскировка или смена облика. Природа изменений, как и её последствия, лежали много глубже, затрагивая саму человеческую суть, за которую Элин отчаянно цеплялся, сам того не замечая. Он просто не мог иначе, родившись человеком и умерев им же, а после повторившим этот цикл вновь. Но упорство, силы разума и воли, а так же давление обстоятельств, в которых никак нельзя было просто течь по течению смогли всё кардинально изменить. Осталось ли после этого в Элине что-то от человека? Пока — да, но эта его часть стремительно таяла, подобно кубику льда в тёплых океанских водах.

— Сегодня мы проведём эксперимент, о котором ты грезил, Марагос. — Слова, брошенные вроде бы в пустоту нашли того, кому предназначались. В этом Элин был уверен так же, как и в том, к чему это вмешательство приведёт. — Надеюсь, оборудование для своих наблюдений ты уже подготовил.

Лишь спустя четверть часа ведущая в помещение дверь распахнулась, и внутрь быстрым шагом вошёл хозяин лабораторного комплекса, к нынешнему моменту почти полностью оказавшимся поглощённым пустотой.

— Ты действительно всё подготовил?

— Как будто от меня нужно так уж много. — Элин открыл глаза, окинув Марагоса мимолётным взглядом. Его слабо интересовало, как тот выглядел, ведь мыслями анимус сейчас был действительно далеко ото всего, не относящегося к пустоте, ему самому и его же дальнейшей судьбе.

— Что ж, с этим я вынужден согласиться. Прямо сейчас?

— Именно. Уже запустил, что хотел? — Ответом Элину стал короткий кивок. — Тогда я начинаю. Первой на очереди будет плоть…

Стоило Элину произнести последнюю фразу, как от его запястья, предварительно обнажённого, отделилась постоянно меняющаяся капля, связанная с основным телом тончайшей нитью, которая, казалось, могла оборваться от малейшего воздействия. Продержав её в подвешенном состоянии несколько секунд, анимус сконцентрировался — и позволил капле приблизиться к самой двери, за которой находилась пустота. Уже совсем иная, нежели два года назад, но не изменившаяся с того момента ни на йоту. Просто сам Элин видел её иначе. Видел… и понимал, что этой частью эксперимента, вероятнее всего, лишь закрепит в Марагосе уверенность в существовании пустоты, в иных обстоятельствах необнаружимой.

Тем не менее, в момент соприкосновения плоти и пустоты Элин Нойр внутренне напрягся, и определённо затаил бы дыхание, если бы его телу в принципе нужно было дышать.

Словно при падении камня в водную гладь, по многомерной поверхности пустоты пошли волны, искажающие её и позволяющие как бы заглянуть за угол каждой её точки. Элин, без страха и с практически полным пониманием процесса вглядывающийся в эту многомерность, улыбнулся: его теории только что подтвердились, что значительно повышало шансы на успех всех последующих действий…

А между тем нить, соединяющая Элина с каплей, начала утолщаться и крепнуть, в то время как основное тело капли уже по ту границу реальности взорвалось десятками тонких и невесомых лент, каждая из которых устремилась в одному перерождённому ведомом направлении.