Чего добивался Мудрый, знал лишь он один либо… либо их новоявленный «забастовочный» комитет.

Валуа принес мне в герметичном футляре хард Снейка, наверняка набитый сообщениями для его потерявшегося владельца. Я уединился в каюте, сел перед зеркалом и внимательно изучил кожу за правым ухом. Не так-то легко разглядывать собственный затылок, даже в зеркале, пословица насчет недостижимости ушей верна. Небольшой участок кожи треугольной формы на ощупь казался загрубелым и лишенным волос. При более детальном ознакомлении показалось, что я различаю шесть или восемь микроскопических дырочек, вроде заросших отверстий под серьги. Тогда я разорвал упаковку, вынул хард и занялся им скрупулезно. Пришлось отправиться в корабельный пансион и воспользоваться микроскопом – о такой простой штуке, как лупа, все давно забыли.

Так и есть, на эластичной треугольной «подошве» зияли восемь дырок, каждая в одну десятую миллиметра, и в каждой виднелся тончайший утопленный шип.

Я отправился в кают-компанию и заказал пива. Оставаться одному не хотелось, я вдруг почувствовал себя придатком огромной вычислительной машины. Что интересно, раньше мне и не приходило в голову, каким образом запитано устройство и как оно взаимодействует с организмом. Я глотал холодный «Гиннес» и вертел в ладони тугой валик. Что-то мне расхотелось его надевать…

Был лишь один знакомый человек поблизости, способный внести ясность. Я постучался к Валуа.

– Скажите, дети рождаются с этим… вживленным штекером?

Гийом умело сделал вид, что вопрос, ответ на который знала вся планета, его не шокировал.

– Нет, приемный имплантант вводят впервые в пятилетнем возрасте, когда ребенок становится способен к самостоятельному вирт-общению.

– А существуют люди, живущие без личного харда?

– Э-э… преступники в исправительных колониях. – Он замялся. – Пациенты Психо-пансионов, некоторые категории служащих, имеющие дело с секретными технологиями.

– Но секретчики снимают хард лишь на время работы, так?

– Безусловно… Почему вас это беспокоит?

– В моей тройке есть криэйтор, он говорил мне, что всегда существует опасность вирусной атаки. Таким образом, миллионы людей ежеминутно подвергаются…

Валуа расхохотался.

– Ах, месье Антонио, простите мою несдержанность. Вы неверно поняли. В худшем случае, если дежурные киллеры пропустят вирус в сетях ретрансляции, сгорит какая-то часть данных. Ваш организм никоим образом не пострадает, ток настолько слабый, что вы даже не почувствуете скачка. Получите новый хард, а уничтоженный объем информации всегда восстановим, он дублируется ближайшим стационарным накопителем как раз в таких целях.

– Но в мозг уходят провода?..

– Провода? Органический нэт толщиной в десятые и сотые микрона, выращенный из ваших собственных клеток, вы называете проводами? Этот нэт обеспечивает данными ваш вирт-пансион, без которого появляется угроза здоровью, вы понимаете меня?

– А заключенные, как же они? Болеют?

– Никто не болеет, месье Антонио. Заключенных регулярно сканируют на стационарном оборудовании.

– Хорошо, а если предположить, что появится злоумышленник и создаст вирус, способный изменить принимающую способность этих самых вирт-пансионов?

– Изменить настройки личных хардов невозможно.