Мой сосед слева, разбитной малый, весь увешанный деревянными калабашками, похвастал, что попадает сюда в седьмой раз и никогда не засиживается. Я спросил за что. Любитель дерева горделиво поведал, что протащил на себе, передвигаясь пешком из зоны риска, страшно занятную ржавую конструкцию, но без разрешения санитарной службы. Он послюнявил палец и принялся рисовать на спинке стула археологическую находку. Ничего интересного, отмахнулся я, это же велосипед! «Как это – „ничего интересного!“ – завопил он, но тут мой стул выскочил из ряда и покатился направо.

– Снейк Ксения Антонио, к вам посетитель.

Надо же, родню пускают…

– Кто здесь Антонио? Зараза, это же меня!

– Разрешено пять минут.

Вот здорово! Неужели Чак так быстро успел узнать? И вдвойне здорово, что полицейские, не проведя расследования, допускают посещения…

Это был не Чак. Меня, привязанного, вынесло в отдельный кабинетик. Напротив стоял чернявый низкорослый парень, стальные глазки слегка навыкате, кулаки в карманах штанов. Штаны в другое время заняли бы мое внимание – любопытные с исторической точки зрения, эдакие замшевые бюргерские шаровары на помочах.

– Меня зовут Марио Альдини. – Немигающий взгляд выдавал не самые мирные наклонности.

– Очень приятно.

– Нет ничего приятного! – мрачно парировал он. – Ты порченый?

– Пожалуй, да…

– Пожалуй или да?

– Да!

– Меня просил встретиться с тобой человек, которого ты искал.

– Зачем?

– Болван, у нас пять минут. Это я тебя спрашиваю – зачем ты искал встречи?

– Бог мой, это не так просто объяснить…

– Постарайся, иначе я уйду, а тебя зафризят за убийство. База пансиона уничтожена, тебе придется долго доказывать, что ты не Антонио. Финита.

Так, этот угрюмый мафиози знал достаточно много и намекал на возможность помочь. Я постарался собрать мысли в кучу.

– Мне кажется, я знаю, отчего возникли пробои. Но здесь я человек новый, а про… – он предостерегающе поднял руку, – про того, о ком ты говоришь, я прочел в новостях. Мне было бы проще общаться с порченым.

Он почесал небритый подбородок и затараторил, отвернувшись к стене:

– Сделаешь, как я скажу, иначе тебе светит пожизненное, си? Начинай вырываться прямо сейчас, копы должны поверить, что ты в пробое. Но не переборщи, усыпят. Мы подтянем твое трио, ты их не узнавай. Переведут этажом ниже и отправят для проверки в другой пансион. Если успеешь попасть на допрос, сознаешься в убийстве.

– Но это неправда, я никого…

– Ты идиот! Или сделаешь, как я сказал, или я ухожу. Баста!

Я послушно начал скулить, плеваться и всячески изображать умалишенного. Войдя в роль, сумел даже оторвать кусок ремня и освободил ноги. Не прошло и получаса, как меня прикатили в другое помещение, где за барьером торчали несчастные бородатые рожицы моих протрезвевших сожителей. Я шарахнулся от них в объятия кибера, неустанно повторяя, что скорее останусь жить с ним, чем уйду с этими инопланетянами.

Если наверху царила легкая неразбериха, то ярус, предназначенный для пробитых, вызвал во мне самые неприятные ассоциации. По долгу службы Молину приходилось посещать подобные заведения.