– Проклятье! Теперь три дня буду ходить как под грибом !

– Потерпи, мальчик!

– Ублюдки используют новый состав, ноги до сих пор не чувствую!

– Главное, чтобы филил то, что между ног, иначе Катаринка тебя бросит!

– Шат ап, пиявка! Лу-ук, наш тюлень очнулся! Я кое-как принял сидячее положение и стукнулся макушкой о низкую балку. Вокруг змеились и ветвились трубопроводы, торчали кронштейны, уходящее вдаль пространство отдаленно напоминало чердаки моего детства. Сквозь решетку в потолке косо падали лучи света. Подле Марио на циновке, по-турецки поджав ноги, устроилась миниатюрная девушка яркой восточной внешности, половинка прически платиновая, половинка – черная как смоль. Пол равномерно содрогался. Я прислушался. Через равные промежутки времени приглушенные взрывы музыки сменялись раскатами хорала, снова и снова. И этот сладкий запах, он проникал повсюду… Черт возьми, меня вернули на Мистерию!

– Найдется что-нибудь?.. – Язык плохо слушался. – Валидол там какой, а, ребята?

– О чем он звенит? – «Спасатели» переглянулись.

– Сердце… больно! – Мою аорту точно пережимали клещи.

– Еще бы! – хмыкнул Марио. – Ты принял на мышцу почти пять джоулей в семигерцевом диапазоне! Не дергайся, скоро полегчает, Енг вколола тебе спазмолетик.

– Они… они стреляли инфразвуком?

– Фантазно токает, йэп? – Енг улыбнулась, в темноте блеснул жемчужный ряд идеальных зубов. – Пиковые мальчики джампят из пробоя, да, Марио?

– Зачем вы меня вытащили? Вы рискнули напасть на полицейский участок…

– Это не полиция, откинься! – Марио сделал девушке знак, та вставила ему в рот сигарету. – Полицию только крейзи рискнет штурмовать. Это обычные говноеды.

– Как?!

– Волонтеры из «Гражданского Единства»! Го-вно-е-ды, уловил, раит? Копы не справляются, тебе повезло попасть на гражданский терминал, там штатных офицеров шестеро, не больше. Пока тебя не допросили, личность не установлена. Мы таранили баржу санитарным катером… Енг, мы выпустили на волю целый блок, человек сорок!

– Йэп! – Она радостно тряхнула кудрями. – Пусть теперь побегают, пиявки!

– Идти сможешь? – Итальянец склонился, пощупал мой пульс. – Надо добраться до пятого яруса, здесь небезопасно!

– Идти смогу… – Я проделал несколько шагов на четвереньках. – Но драться с полицейскими я отказываюсь…

– При чем тут копы? Мы на «первом минусе», крутой райончик. Могут прирезать за то, что порченые. Шевели задом! Мы сейчас в коллекторе пожарного водоснабжения, у Енг тут работает подруга, из натуралок, она к нам неплохо относится, пускает пересидеть. По шахте спустимся до второго уровня, дальше придется идти в открытую. Если я подам знак, вот так, – он скрестил пальцы, – беги, не оглядываясь. Ты пиково махаешь клешнями, но гаям из «Трех семерок» наплевать, что ты зверь, отмахнут башку резаком, и баста!

Час от часу не легче! Какого черта я сюда поперся, почему Чак не предупредил, что на Мистерии так неуютно? И где тут, вообще, уютно? И где всеобщая безопасность, так расхваленная Изабель? Мы спускались по узким лесенкам, Енг шла первой, светя фонариком. Собрались в тесном боксе, здесь горел свет. Марио показал на диафрагму люка.

– Теперь ждем. Как только подруга спустится и откроет, мы с тобой, зверь, выходим, обнявшись, Енг – позади…

– Подожди! Вы всегда так ходите? Вы всегда боитесь выйти на улицу?

Он уставился на меня своим тяжелым бандитским взглядом, затем снял с левого плеча ремень, задрал блестящую рубаху.