– Дурак! Иди, и ищи мою одежду. Там был паспорт, – девушка попыталась за ногу стащить Еремина с дивана. Но Еремин ее отпихнул и Вилая выбежала из комнаты.

– Сама ты дура! Паспорт ей ищи. Ага, сейчас. Пойду я тебе в три часа ночи паспорт искать, – крикнул Еремин ей вдогонку, замечая за собой, что от общения с этой девчонкой стал меняться. Вопрос лишь в том, в какую сторону. По крайней мере, раньше он вот так женщин не оскорблял и не пихал. Хотя и они его тоже.

– И перестань меня оскорблять. А то я… – крикнул Еремин. Его самолюбие оказалось чертовски задетым. Есть-то из себя замухрышка, а еще права качает. И где? В его квартире. А паспорт ее он утром достанет. Идти и копаться в мусорном контейнере сейчас не хотелось.

Вилая опять появилась в его комнате. Но уже не такая взвинченная.

– А то что? Что ты мне сделаешь? Ударишь? Ну давай. Ударь. Если я бродяга, то значит меня и бить можно? Ну давай, бей. Чего же ты?

Бить девушку, Еремин и не собирался, и ему стало стыдно за свою несдержанность. Он хотел сказать, что вообще-то и не думал ни о чем таком, и вырвалось у него это сгоряча, но Вилая не пожелала выслушать его объяснений и выбежала из комнаты.

– Ну и пошла отсюда. Тоже мне цаца бомжацкая. Может мне еще извиниться перед ней? – раздраженно проговорил он, как будто в комнате кроме него был еще кто-то и вопрос относился ему.

Прислушавшись, он услышал, девушка что-то там бубнила. Он видишь ли обидел ее. А то, что она оскорбляла Еремина первая, это ничего.

– Вот навязалась на мою голову, – проворчал он, взбив подушку. – Все нормальные люди спят. А тут возись с ней. Ну погоди, – бросил он угрожающе в темный проем не закрытой двери. – Утром я тебя в ментовку отведу.

Он посмотрел на часы.

Было ровно четыре часа. Темная августовская ночь отступала, выкрасив небо в лазурно-голубые тона.

Еремин посмотрел в окно. Скоро наступит утро, а он из-за этой замухрышки так и не заснул. Знала бы она, каково это идти с тяжелой головой на ковер к главному редактору. Хотя что она вообще может знать, эта бомжиха. Еремин опять прислушался.

Теперь девушки было не слышно. «Неужели задрыхла?» – подумал он и бухнувшись на подушку, попытался заснуть тоже, и не смог. Ворочался с одного бока на другой, но это не помогало. На душе почему-то было не спокойно.

Он встал и тихо вышел в коридор.

Комната, выделенная девушке, находилась в конце коридора. Еремин подошел и заглянул в приоткрытую дверь.

Подушка, простыня и одеяло валялись на полу рядом с диваном. Вилая лежала на диване в расстегнутом халате, и Еремин загляделся на нее полуголую, отметив про себя, что эта бомжиха даже очень ничего.

– Ну что ж, если ей нравится дрыхнуть так, пусть, – решил он и вернулся в свою комнату и улегся в постель. – Надо будет проснуться пораньше, – сказал он себе перед тем как заснуть, намереваясь порыться в контейнере до того как его заберут мусороуборщики.

Но пораньше проснуться не получилось. Наверное, он проспал бы еще, если б не замухрышка.

– Эй, – услышал Еремин ее голос в своей комнате.

Открыл глаза и посмотрел на часы.

Было начало десятого.

– Я проспал! – Еремин вскочил с постели. Схватив со спинки стула джинсы и рубашку оделся и прямо в тапочках побежал в прихожую, умоляя Всевышнего, чтобы задержал мусорщиков и они не успели забрать контейнер из-под мусоропровода.

Но видно Всевышний его не услышал.

Выскочив из подъезда, он увидел отъезжающую машину, которая каждый день приезжала к их дому за контейнерами. Теперь оставалось только сожалеть об еще одной проблеме свалившейся на его плечи.