— Мы прекрасно знаем об этом, Люси. — Беатриса окинула ее ледяным взглядом. — Майлз, дорогой, вы с Мэри поезжайте с Абелем, а потом, часа в четыре, давайте встретимся у нас и оттуда пойдем в город. Надеюсь, мальчики смогут хоть немного отдохнуть.

Никто не возражал, и багаж понесли к машинам. Беатриса взяла цветы из рук супруга и сунула огромный букет Люси.

— Будь добра, помоги мне отнести их в машину, Люси.

— Но я... — запротестовала было Люси, стараясь раздвинуть стебли гладиолусов, закрывавшие ее лицо.

— Прошу тебя, не спорь со мной.

Беатриса подмигнула сыну и Мэри, уводя Люси.

Когда они снова остались одни, Перси вынул руки из карманов и взял Мэри за плечи.

— Сегодня вечером, после того как утихнет вся эта кутерьма, я отвезу тебя и Майлза домой. Имей в виду, тебе придется задержаться, чтобы мы могли поговорить. И не вздумай отказываться, Мэри.

— Не буду, — прошептала она.

Кровь гулко шумела у нее в ушах, и она боялась, что лишится чувств.

Перси впервые за все время улыбнулся.

— Вот и умница.

Он коснулся ямочки у нее на подбородке и поспешил вслед за родителями и Люси к «паккарду».

Глава 14

Майлз поднялся наверх, в комнату матери, и Мэри ждала в гостиной. Она стояла у одного из французских окон, выходившего на некогда роскошный розовый сад. Несколько кустов уцелело, большая же часть роз безвозвратно погибла под ударами кочерги, которой орудовала Дарла, когда домашние уже спали. Ранним утром следующего дня Тоби нашел несколько красных и белых бутонов, срезал обломанные стебли и принялся искать оружие, боясь, что хозяйке взбредет в голову продолжить начатое и избить дочь, пока та спит.

С тех пор розовые кусты никто так и не пересадил, и теперь на месте святотатства росли сорняки, милосердно скрытые со стороны улицы шпалерами, давно нуждавшимися в покраске, Лишь несколько бутонов храбро распускались весной посреди разоренной клумбы.

В доме не осталось ни капли спиртного, и Мэри пожалела о том, что не попросила Тоби купить бутылку шампанского, чтобы отпраздновать возвращение брата домой. Разумеется, они больше никогда не поднимут бокалы вместе с матерью, но ведь они вдвоем с Майлзом могли бы устроить скромное торжество в гостиной.

Хотя праздновать, откровенно говоря, было особенно нечего. Брат превратился в больного беспокойного человека. Большую часть времени он молча сидел в углу, изредка покашливая в носовой платок.

— Она плохо выглядит.

Стоявшая у окна Мэри едва не подпрыгнула от неожиданности.

— Извини, я не хотел тебя пугать. — Сутулясь и шаркая ногами, Майлз вернулся в гостиную. Он переоделся в штатское и теперь озирался с видом человека, попавшего в зал ожидания на вокзале. — Мама выглядит ужасно, верно? Это место, куда ты ее отправила, выжало ее досуха.

Мэри ощутила укол раздражения.

— Выписываясь из санатория, мама выглядела очень даже неплохо, — заметила она, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно и спокойно. — Эммит сказал, что она стала похожа на себя прежнюю, но простуда, которую мама подцепила в поезде, перешла в пневмонию, и выздоровление далось ей нелегко.

— Она говорит, что в прошлом году ты отправила ее на лечение в Денвер, чтобы она не путалась у тебя под ногами, пока ты будешь заниматься сбором урожая.

— Ох, Майлз, это неправда! — с негодованием воскликнула Мэри. — Мама нуждалась в профессиональном уходе. Ты не поверишь, на какие хитрости она пускалась, чтобы заполучить бутылку. Она настолько оскорбительно вела себя с сестрами, что ни одна из них не пожелала остаться, и вся тяжесть ухода легла на Сасси.

— А ты? Где была ты?

— Ты прекрасно знаешь, где была я.