Изменить размер шрифта - +
И она, как принцесса из дворца, была настолько недосягаема для него, что Мэтью даже ни разу не подумал о том, чтобы жениться на девушке. Он вообще был уверен, что никогда не женится. Мэтью часто мучил кашель, и было бы нечестно жениться с таким здоровьем. Никто не говорил, что у него чахотка. Но со временем он стал все больше и больше уставать, причем до такой степени, что понимал – если бы не Дональд, сильный как две лошади, ферма пришла бы в упадок. А Дональд гордился своей силой. Выполнив работу, он никогда не отказывался от дополнительной. Брат вечно вкалывал за двоих, и Мэтью был ему очень благодарен. Но сейчас, глядя на смуглое лицо Дональда, привлекательность которого подчеркивалась редкой улыбкой, он почувствовал к нему необычайную ненависть. Мэтью закашлялся, да так сильно, что покрылся испариной.

– Только не говори, что это моя новость вызвала у тебя такой кашель. – Дональд подошел к брату сзади и похлопал его по спине. – На, съешь ложку меда. – Он протянул Мэтью банку с медом, но тот отрицательно покачал головой. Когда дыхание брата восстановилось, Дональд спросил: – Ну, так что ты скажешь?

Сглотнув подступивший к горлу комок, Мэтью пробормотал:

– А ты… не подумал, будет ли ей хорошо здесь, я имею в виду в этом доме?

– В этом доме? А чем он плох? Не хуже того, в котором она живет сейчас.

– Да… но он совсем другой.

– Что значит другой? Комнат много, есть чердак, а природа даже лучше.

Мэтью снова покачал головой. Ну разве мог он сказать: "Наш дом старый, холодный и пустой, в нем нет портьер, всяких безделушек, нет даже такой мебели, как в коттедже"? Конечно, Мэтью понимал, что дом у них хороший, и не одна из фермерских дочек с радостью пожелала бы стать в нем хозяйкой. Но Констанция не фермерская дочь, и хотя выросла в атмосфере, созданной мисс Бригмор, то есть в атмосфере любви к знаниям, она все равно леди. Они все там леди, несмотря на бедность. И потом, их беднота была относительной. Мэтью знал, что доход девушек составлял двести фунтов в год, а это для него и тысяч таких, как он, скорее казалось богатством, чем бедностью.

– А я думал, что ты хочешь жениться на Барбаре, – промолвил Мэтью.

– Барбара! Боже мой, да ни за что! Никогда! Барбара хорошая девушка, не спорю, у нее есть голова на плечах, но они с Констанцией совершенно не похожи, как день и ночь. Я иногда вообще удивляюсь, что они сестры. Нет, только не Барбара. – Дональд подошел к окну и остановился, глядя во двор. Выводок уток, переваливаясь, направлялся к пруду. Дональд оглядел конюшню, амбар, сарай, стену загона для скота, к которой примыкала сыроварня. Он представил себе Констанцию в сыроварне. Работа здесь будет для нее развлечением, конечно, она не сможет управляться так же быстро, как те, кто вырос на ферме, но это не имеет значения. Ей и не придется много работать, потому что всю тяжелую работу будет выполнять, как обычно, мать. Но Констанция преобразит дом, а главное, внесет в его собственную жизнь радость и веселье. Дональд редко позволял себе смеяться, но ему нравились смех и веселье других, а Констанция – большая хохотушка. Она омолодит всю атмосферу дома. У них ведь довольно мрачное жилище, и Дональд признавался себе, что сам в значительной степени способствовал созданию этой гнетущей атмосферы. Она исходила из его нутра, и он никак не мог от этого избавиться. Дональд не помнил себя другим, даже до того, как испытал потрясение, узнав на ярмарке тайну своего рождения. Но как только женится на Констанции и она появится здесь, он станет другим.

Дональд подумал с тоской, что будь она незаконнорожденной девочкой, замужество могло бы дать ему имя, законное имя. Он сам не мог объяснить себе это чувство, но оно касалось его будущего ребенка. Дональд знал, что когда он родится, то отношение к нему будет совсем другим. Более того, Дональд намеревался дать своим детям имя, которое по праву должно было принадлежать ему.

Быстрый переход