И тут Святой уловил звук шагов возвращающегося назад стюарда.

Крепко удерживая в руках веревку, Саймон сделал шаг назад и спрятался за выступом. Двумя петлями он привязал груз к пиллерсу.

Шаги стюарда на палубе вскоре стихли. Святой затаил дыхание. Если стюард подаст сигнал тревоги с того места, где стоит, тогда можно еще успеть прыгнуть за борт и надеяться на лучшее... Однако стюард, как видно, обладал железными нервами. Его шаги стали вновь слышны, когда он направился в сторону Саймона, чтобы самому разобраться, в чем тут дело.

Надо сказать, это было неудачным, ошибочным решением.

Он прошел мимо угла салона в поле зрения Саймона и, застыл на месте, глядя на безжизненную голову парня, покачивающуюся над поручнями. А Саймон подошел к нему сзади, как призрак, и изгибом руки взял его шею в захват, в котором ничего призрачного не было, – это была мертвая хватка, подобная стальному тросу...

Стюард постепенно обмяк, унося свое недоумение в мир грез, а Саймон подобрал его и транспортировал по тому же маршруту, что и матроса. Точно таким же образом он с ним и обошелся: связал, засунул кляп в рот и спрятал в пакгауз рядом со все еще не пришедшим в себя товарищем по команде. Но предварительно Саймон снял со стюарда белый пиджак. Гуманистические инстинкты подсказывали Саймону, что с увеличением численности популяции кладовой ее атмосфера станет значительно теплее, а кроме того, этот предмет одежды подсказал ему новую мысль.

Рукава были немного коротковаты, но во всем остальном пиджак подошел ему вполне, решил он, поиграв плечами, когда возвращался на палубу.

Он пережил минуту смятения, когда подошел к покачивающемуся труду и вдруг увидел окорокоподобную руку, пытающуюся нащупать поверхность палубы. Чуть позже он понял, чья это была рука. Он схватил ее и помог вспотевшему от усилий мистеру Униатцу перелезть через поручни.

– Мне следовало бы сбросить тебя обратно в океан, – сказал он строго. – Кажется, я говорил, чтобы ты ждал в лодке.

– Покойник перестал подниматься вверх, – объяснил Хоппи, – поэтому я подумал, что они могут им завладеть. В любом случае больше ничего не осталось выпить. Я прикончил вторую бутылку, пока ждал. – Только сейчас он заметил форменный жакет, застегнутый на все пуговицы и плотно облегающий торс Святого, и уставился на него, начиная, кажется, соображать, что к чему. – Понимаю, босс, – сказал он. – Мы должны сделать налет на бар, чтобы взять еще немного.

На фоне океана он сиял, как восторженный поклонник у врат рая. Саймону Темплеру издавна были известны смутные представления мистера Униатца об идеале загробной жизни – нечто вроде вечного плавания в безграничном море небесного алкоголя; но в данном случае состояние собственного неба привело Саймона в отчаяние и подавило все проявления подобных грез.

– Я выслушал множество далеко не лучших твоих мыслей, Хоппи, – признался он, – но прежде всего давай-ка мы лучше втащим этого покойника – закончим дело, пока кто-нибудь еще не появился.

Беглое обследование сооружений вдоль правого борта показало, что дверь, из которой появился стюард, вела в коридор, деливший судно на носовую и кормовую части, а из этого коридора можно было выйти в салон для отдыха, расположенный в носовой части, и в обеденный салон – в кормовой части, а также спуститься вниз по широкой лестнице к каютам хозяина и его гостей. Саймон постоял у верхней части лестницы и прислушался. Снизу не доносилось ни звука. Тем временем появился Хоппи Униатц с трупом на исполинском плече.

Саймон сделал ему знак рукой.

– Мы его возьмем с собой вниз, – тихо сказал он. – Держись от меня на почтительном расстоянии, чтобы быть вне опасности, если что-то взлетит на воздух.

Он тихо прошел по ступенькам вниз и осмотрел широкий коридор, в котором очутился.