– Очаровательное создание, – сказал Саймон и повернулся к Карине. – Это ваш друг?

Она сжала накрашенные красной помадой губы.

– Спасибо за лестные слова.

– Вы видели его когда-нибудь раньше?

– Помилуй Господи, никогда. А почему вы спрашиваете?

– Мне просто интересно, в кого он целился, – заметил Саймон небрежно.

И тут он услышал за спиной голос Патриции:

– Что случилось? Мы на пляже услышали выстрел.

Карина разглядывала Пат с явным одобрением. Подошедший следом Питер Квентин остановился около Пат и стал тоже разглядывать рыжеволосую незнакомку. Ни у одной из сторон, кажется, не было претензий друг к другу.

– Это мои друзья, – представил их Святой, – мисс Хольм и мистер Квентин. – Он указал на след от пули в стене. Мисс Лейс приехала сюда, чтобы любезно сообщить мне кое-что. И она уже собиралась сделать это, как вдруг некто решил использовать нас в качестве мишени.

– Я ни в кого не стрелял, – пробормотал пленник.

– Встаньте, – приказал ему Саймон.

Человек колебался. Хоппи ударил его в живот ружьем:

– А ну поднимайся! Делай, что тебе приказывает босс.

Человек поднялся на ноги, и Хоппи обратился к Саймону:

– Дайте мне поработать с ним, босс, и я сверну ему шею.

– В комнате для развлечений, – произнес Святой.

Мистер Униатц схватил пленника за шиворот и повел к дому, время от времени подталкивая сзади ружьем. Саймон шел следом и нисколько не удивился, когда увидел, что все остальные тоже поспешили за ним.

Он жестом велел им рассаживаться по стульям, затем аккуратно прикрыл дверь. Комната была довольно просторная и почти без мебели, что представлялось удобным для проведения допроса. А главное, она обладала хорошей звукоизоляцией. Мистер Униатц усадил оскалившегося пленника на табурет и тут заметил, что наряду с другими преимуществами эта комната обладала еще одним: в ней был бар. Это он посчитал высочайшим достижением архитектора. Убедившись, что ситуация полностью под контролем Святого, он отправился проводить дальнейшее обследование помещения.

Саймон придвинул к себе стул, положил на его спинку руки и уставился на пленника, которому он должен был дать понять, что тот находится в безвыходном положении.

– Ты можешь упираться сколько угодно, – наконец изрек Саймон, – но скажи, почему ты стрелял в нас?

Человек взглянул на Саймона с нескрываемой враждебностью, ерзая на краешке жесткого табурета, который выбрал для него Хоппи. Одежда на нем была явно меньшего размера, ботинки обуты на голые ноги.

– Как тебя зовут? – терпеливо спрашивал Саймон.

Сверкнули красные бусинки глаз.

– Какого черта...

Остальной речи слышно не было, так как мистер Униатц с оглушительным треском опустил на его голову бутылку «Питера Доусона», которую он только что откупорил.

– Я заставлю его говорить правду, босс, – отважился он произнести. – Однажды в Бруклине мне пришлось задавать вопросы одному парню. Он говорил не переставая в течение двух часов, пока я держал спичку у его пяток.

– Видишь ли, братец, – объяснил Саймон, – Хоппи иногда тоскует по былым временам, и я просто не могу отказать ему в удовольствии.

Пленник нервно сжимал и разжимал свои кривые пальцы. Он провел рукой по штанине, чтобы обтереть вспотевшие ладони.

– Меня зовут Лейф Дженнет, – сказал он наконец. – Я стрелял в птицу.