– Когда мы проедем Бискайский бульвар, куда сворачивать? – спросил Саймон.

– А мне что за дело, – сказал Дженнет зло. – Вы сами можете...

Последние слова перешли в резкий крик боли: локоть мистера Униатца неожиданно вонзился в ребра говорившего.

– Босс задает тебе вопрос, – сказал мистер Униатц повелительным тоном. – Или хочешь получить в нос?

– Повернуть налево, а потом ехать западнее, на Флэглер, – сказал Дженнет и еще плотнее сжал губы.

Проехали мимо группы небоскребов, напоминавших о былом расцвете развращенной Флориды. Величественный город, имевший в своем распоряжении четыре или пять миллионов акров земли, вынужден был своими коммерческими щупальцами расти вверх.

На Флэглер-стрит им пришлось сбавить скорость. Постовой полицейский в импозантном шлеме и небесно-голубой форме с белым ремнем с безразличным видом сделал им знак притормозить. Но Хоппи Униатц опустил руку в карман и незаметно зажал Дженнета так, что тот не мог пошевелиться. Через несколько секунд полицейский просигналил им продолжать движение.

Они проехали несколько кварталов: сначала мимо магазинов модной одежды, не привлекавшей внимания прохожих, амбиции которых позволяли им носить минимум одежды, дозволенный законом; затем поехали на запад, где улицы кишели фотографами, предсказателями судьбы и торговцами антиквариатом, у своих домов стояли, разговаривая, индейцы, в большинстве своем с понурыми лицами. Прямо на проезжей части дороги мальчишка торговал газетами и билетами на скачки; на груди у него болталась связка дешевых очков от солнца. Саймон купил одни такие очки и напялил их на нос Дженнету.

– Не хочется, чтобы какой-нибудь умник полицейский узнал твою физиономию, пока ты тут с нами, – объяснил он.

Транспорта заметно поубавилось, и Саймон поднял верх машины. Они миновали Кеннел-клуб и площадки для игры в гольф, а когда показался Тамайами-канал, Дженнет заговорил снова:

– Здесь свернуть налево. Теперь прямо на Восьмую улицу. Потом опять поворот, и вы упретесь в Тамайами-Трейл. Машину придется оставить здесь, хотите вы этого или нет. К барке можно пройти только пешком.

Постройки попадались все реже. Заросли кустарника подступали к самой дороге. Человек пытался покорить дикую Флориду, подчинить ее себе, но ему это так и не удалось: теперь она вся съежилась и ждала с первобытным терпением, когда снова сможет заявить о себе.

Дженнет сказал:

– Лучше притормозить. Теперь уже недалеко.

Они проехали несколько домов – им не попалось ни одной машины; Дженнет указал на едва заметную дорожку, убегавшую вправо. Саймон повернул руль и осторожно вел машину по неровной дороге, усыпанной коричневатыми сосновыми иголками. Когда дорога исчезла совсем, он подрулил к сосновой рощице, которая образовала естественный щит, скрывавший дорогу от остального мира. Саймон вышел из машины; Хоппи Униатц приказал Дженнету сделать то же самое.

– Я не говорил, что Роджерс должен быть сейчас здесь, – проворчал Дженнет. – Что будет со мной?

– Твое дело только проводить меня туда, – сказал Святой. Он был готов ко всему, но верил в силу своих мускулов и каждой ниточке нервов. Уже здесь могла быть устроена ловушка, и, хотя его движения казались легкими и небрежными, он не исключал никаких случайностей. Из-под лениво опущенных век его голубые глаза были прикованы к дороге. Это была своего рода охота, к которой он был вполне привычен: он овладел всеми навыками охотника и изучил повадки животных задолго до того, как постиг простейшие алгебраические уравнения.