Силы может и остались, хотя по внешнему виду так и не скажешь. Лицо серое, осунувшееся, глаза тусклые. Даже волосы, казалось, потеряли свой прежний лоск.

— Сейчас…

Глубоко подышав с закрытыми глазами, целительница вскинула руки над ожогом. Пошло не больше минуты, как обугленное месиво начало меняться. Пропадали черные рубцы, затягивались трещины с красно-белым содержимым. Лосиха уже не хрипела, из пасти перестала идти пена.

— Все, все, лежи, — женщина легонько коснулась морды встрепенувшегося было животного, которое тут же погрузилось в сон. — Поспи немного… Мне бы тоже вздремнуть не помешало, — пробормотала она.

Попыталась подняться, но ее сильно качнуло в сторону. Едва не упала. Если бы не успела в край клетки вцепиться, точно бы расшиблась.

— Вот же черт! — Алексей вовремя поддержал ее, когда она снова начала оседать на пол. — Вы же совсем на ногах не держитесь.

Донес почти висевшую на нем женщину до дивана у стены и помог сесть на него. Затем принес стакан с водой, которую почти насильно влил ей в рот. Только после этого она начала оживать. Чуть-чуть порозовело лицо, выровнялось дыхание.

— … Так вот, Леша, целителем быть, — полушепотом проговорила она. — Иногда и умирать приходится… Не расхотел еще? — уже в который раз задал она этот вопрос. — Хорошенько подумай. Мы часто за грань ходим. А бывает и не возвращаемся…

Ничего не ответив ей, Алексей пошел еще за водой. Когда же пришел, она его встретила вопросом:

— Готов к уроку? Тогда начнем с лосенка, что с раной на ноге. Ближе подойди…

Так и начался его очередной урок целительства. Все выглядело простым, практически элементарным. Прежде нужно было почувствовать эмоции раненного животного. Почувствовать, а точнее прочувствовать его боль, страдания. Главное, не утонуть во всем этом, не захлебнуть в этих ощущениях.

— Будь внимателен. Постарайся ощутить грань, за которой боль станет всеобъемлющей и заполнит всего тебя без остатка, — устало говорила Захарьина, даже не пытаясь встать с дивана. — Перейдешь эту грань и с болью будет сложнее справиться. В случаях небольших порезов, неглубоких ран и простых болячек переход за грань не будет проблемой. Если же предстоит лечить что-то серьезное, то тут требуется особое мастерство, чтобы не свалиться за грань…

Парень подошел к дрожащему то ли от боли, то ли от страха четвероногому доходяге. Его коричневатое тельце сотрясала сильная дрожь. Дрожала поджатая к телу ножка, на которой виднелась небольшая рванная рана.

Осторожно коснулся маленькой головки, ласково ее потрепал. Ощутил трепетание лосенка, его рывки в разные стороны. Человека он явно боялся. Все норовил вжаться в стену клетки. Перебирал копытцами. Лишь поврежденную ножку поджимал.

— Ощутил, как ему больно? Вижу, ощутил, — на измученном женском лице мелькнула мимолетная улыбка. — Молодец. Редко, кому это удается так сразу сделать. Теперь накрой рану ладонью и поводи над ней. Представь, как рана исчезает — склеивается, рассасывается, сшивается и т. д. У каждого целителя свой образ…

Снова и снова он водил правой рукой. Натужено представлял исчезающую ранку, ее склеивающиеся края с выступившими капельками крови. Ладонь нагрелась, покраснела, и даже трястись начала от напряжения. К сожалению, толку от его усилий не было. Рана на мохнатой черной ножке никак не желала заживать.

Алексей уже начал ненавидеть эту рану. При взгляде на эти багровые сгустки крови, беловатую сочащуюся сукровицу, рванные лоскутки крови из его нутра поднималась волна злости. Чертова рана! Почему у него не получается? Тут дел-то на несколько минут! Какие-то крохотные лоскутки кожи соединить.