— На вершине склона когда-то был древний скит, где подвизалось с десяток монахов. Нарочно они пришли сюда, подальше от людских глаз. Раньше ведь тут была великая глушь. Дикого зверья было столько, что ни конному, ни пешему не пройти было без опаски. Волков, медведей много было, — начала рассказ женщина, уже забыв про вопрос об альбоме с рисунками (или сделала вид, что забыла). — Отрыли себе норы-землянки, которые позже соединили извилистыми ходами. Молились Господу за людские грехи… Со временем по окрестным землям пошла о монахах, что жили под землей, большая слава. Рассказывали, что жили они, как святые древних времен — спали на земле, укрывались листьями, одевались в ветхое рубище, питались кореньями и водой. От своей святости, говорил простой люд, приобрели они способности к целительству.

Рассказывала она все это, пока медленно взбиралась по едва различимым в морозной земле ступенькам. Кто-то выдолбил в глинистой земле узкие ступеньки, оплывшие за давностью лет. Некоторые совсем уже исчезли. Приходилось внимательно смотреть, куда ставить ногу.

— Вот и скит, Леша, — проговорила она, кивая на темнеющее зево в холме. — Полюбопытствуем? — махнула женщина рукой.

Алексею, конечно, стоило насторожиться. Хотя бы задаться парой простых вопросом — что они здесь забыли? почему сюда нужно было идти на ночь глядя? Можно было ведь подождать до завтра. Взять с собой фонарики, горячий чай, и спокойно осмотреть скит.

Но парень кивнул в ответ и спокойно шагнул в темный вход в пещеры. Пришлось немного нагнуться. Потолок был низкий, голова задевала потолка — слежавшейся до состояния камня земли.

— …Здесь особая земля, Леша, — за спиной Алексея еле слышался голос Захарьиной. — В глине много минеральных элементов, которые блокируют магическую энергию. Словом, тяжело тут магу. Тошно, словно костлявая тебя за горло держит и медленно сжимает…

Парень, подсвечивая себе дорогу свечением экрана коммуникатора, продолжал углубляться под землю. Земляные стены, словно обгрызенные кирками и лопатами, становились уже, потолок ниже. Через несколько шагов ему уже пришлось нагибаться.

— Я ведь, Леша, что тебе сказать хотела…

Женский голос был едва слышен, приглушен. Похоже, он слишком оторвался от целительницы. Алексей остановился.

В этот момент часть потолка начала идти трещинами. Мелкие камешки, земляные комья дождем повалили на голову. За ними стали падать целые пласты окаменевшей земли и глины.

Накрывший голову руками, подросток скорчился у пола и шипел от злости.

— Б…ь! Это же она! Это ее альбом! А я, баран, рот раскрыл. Специально меня сюда привела…

Очередная земляная глыба оторвалась от потолка и полетела прямо на распластавшегося подростка.

Свет в конце тоннеля… потух

Темно. Он напряженно таращил глаза, пытаясь увидеть хоть что-то. Тщетно. Ни единого светлого лучика или пятнышка вокруг. Кругом была темнота. Плотная, непроницаемая, она физически ощущалась давящей силой.

— Как сопляка вокруг пальца обвела, стерва, — уже в который раз раздосадовано шипел Алексей, оказавшийся в каменной ловушке. Шел уже шестой час, как он очнулся под завалом окаменевший земли, камней и глины. С трудом выбравшись, сейчас без сил лежал у стены. — А я, дурак, уши развесил, повелся, как телок, на ее байки.

Все произошедшее говорило о том, что Захарьина решила от него избавиться. Испугавшись, что не справится с ним в открытой схватке, решила заманить его сюда. Удаленное, безлюдное место, как нельзя лучше отвечало ее планам. Только парень одного понять не мог — зачем ей все это? Почему она заманила его сюда и подстроила обвал?

— Я же ей не враг.