Бедный лосенок беспокойно задергался. Пару раз лягнул его в бок копытцем, явно протестую против такого лечения. Повернул к нему голову с едва проклюнувшимися рожками и жалобно поблеял в его сторону. Мол, садист сопливый, ты что же надо мной измываешься? Не можешь, не мучай.

После очередной неудачи Алексей все же сдался.

— Опять — двадцать пять! Все же правильно делаю, — Алексей со вздохом опустил руки и, недовольной заверещавший маленький барашек, вырвался на волю. — Терпения никакого не хватает.

Возившаяся рядом Захарьина отозвалась не сразу. Она молча продолжала распутывать леску, в которой запутался здоровенный филин. Тот, словно чувствовал скорое освобождение, нетерпеливо перебирал лапками и беспокойно вертел головой. Трепыхаться же начал лишь тогда, когда с лап слетела последняя петля.

— Знаешь, Леша, что скажу тебе, — осторожно выпустила птицу в большую клетку, где тот тут же уселся на кусок толстой коряги, и повернулась к подростку. — Думаю, я знаю в чем твоя ошибка.

Напрягшийся парень замер, с удивлением и надеждой смотря на нее. Неужели она поняла в чем дело?

— Я уже говорила тебе, что ты нетерпелив, порывист, — он кивал, соглашаясь с каждым ее словом. Не было смысла отрицать очевидное. — Все привык делать с наскока. Тебе кажется, что у тебя все должно получаться. Такая уверенность может как-нибудь сыграть с тобой злую шутку… Такое чувство, что с тобой никто не занимался. Тебе просто взяли и вручили силу. Это очень плохо. Сила без контроля, который достигается только потом и долгими часами упражнения, погубит себя. Помнишь, я советовала тебе заняться медитацией?

Алексей вновь кивнул. Права она, тысяча раз права. Именно так все и было. Он просто получил эту силу. Она практически свалилась на него с небес. Он ведь, действительно, толком не учился ею управлять. Маги же этого мира, годами выполняют специальные упражнения, стараясь поставить под полный контроль свой магический источник. Десятилетиями шлифуют свои приемы, до остроты оттачивают каждый элемент магической практики.

— В целительстве же самоконтроль и терпение занимают крайне важное место. Считаю, умение контролировать себя — это девяносто процентов магии… Вот, смотри, — он вытащила из кармана самую обычную зажигалку и, щелкнув, поднесла огонек к ладони. — Здесь сила вторична…

Желтый огонек жадно облизывал тыльную часть женской ладони. Сначала здесь появилось покраснение, затем чернота. Вскоре по комнате поплыл отвратительный запах горелой кожи. Ни один мускул на ее лице в эти мгновения не дрогнул. Ни один. Алексей словно глядел в глаза каменной маски.

— Мне было больно. И сейчас больно, но я теперела, старалась пережить эту боль, свыкнуться с ней, — усмехнулась она, видя неприкрытое удивление во взгляде парня. — Без такого умения в целительстве тебе просто нечего делать. Боль тебя сожрет за несколько месяцев. В каждый из таких сеансов на боль ты будешь отвечать своей яростью, чтобы хоть немного ее притушить. Чем сильнее будет боль, тем сильнее в тебе будет бурлить злость. Вскоре оно не сможет существовать без другого. Ты превратишься в чудовище. Ты этого хочешь, Леша?

Тот задумчиво покачал головой. Вот, похоже, почему в этом мире так мало настоящих целителей. Ведь человек никогда не отличался умением на боль отвечать спокойствием. В его крови совершенно иное. На боль и страх он реагировал либо бегством, либо атакой, то есть сильным возбуждением. Целителю так ни в коем случае нельзя делать.

Сможет ли он себе перебороть? Ведь в последние дни он только и делал, что представлял, как доберется до своих врагов и сполна отплатит им за страдания.