Если бы не предстоящая встреча с Эммелиной, подруги прощебетали бы до полудня, а потом заказали бы в студию ланч или пошли куда-нибудь, где можно было бы достойно отметить новое сумасшествие Клэр, но Арабелла спешила, и чуткая Клэр сразу прочла это по ее лицу.

– Опаздываешь на встречу с героем своего будущего романа? А главная героиня по-прежнему ты?

– Не смеши меня, Клэр, а то я действительно опоздаю. Попробуй сосредоточиться – я по делу.

– Ты хочешь сказать, что теперь так одеваются «по делу»? Значит, я безнадежно устарела… – Клэр иронично цокнула языком (этому она научилась во Франции, куда частенько выезжала на фестивали мод), с деланным интересом рассматривая свитер Арабеллы. – Этот мешок я бы, пожалуй, взяла у тебя поносить.

Арабелла не выдержала и слегка ущипнула подругу за кончик носа: это был их любимый, универсальный жест, который мог означать все, что угодно.

– Приехала давняя знакомая, большая модница, мне нужно одеться, мы встречаемся через час, – сказала она.

– О, мне предпочли другую! – пропела Клэр и, присев, наконец, за стол, сделала серьезный вид: – Какие будут пожелания?

– Традиционно, но необычно – раз. По-моему – два. По-твоему – три.

– За срочность сдеру с тебя особо, – Клэр поднялась из-за стола, и, подойдя к Арабелле вплотную, начала стягивать с нее свитер. – Ах, изменница, да ты уже шоколадная, – прошептала она, проводя пальцами по матовому плечу и чуть прикрытой ажурным бельем груди Арабеллы.

Клэр, которая не признавала ничего животного, была прохладна и к мужчинам. Арабелла давно догадывалась об этом, тщетно пытаясь застать подругу хоть однажды с представителем «сильного» пола. Но Клэр всегда была окружена узким – если соотносить с уровнем ее популярности в Лондоне и за его пределами – кругом женщин, своих заказчиц; и с именем каждой входящей в этот круг было обязательно связано что-то такое, чем Клэр увлекалась самозабвенно и страстно. Арабелла не утруждала себя, чтобы разобраться, где заканчивается для Клэр творчество и начинается что-то иное – ей было достаточно перформансов, устраиваемых подругой, каждый из которых был, как бабочка-однодневка, прекрасен и неповторим.

В этом был секрет и очарование «линии Клэр» в пестром мире дизайна: она никогда не повторялась, ни одну из своих идей не брала за основу, и поэтому ни один критик или журналист не мог толком объяснить, что же это за явление – «Клэр Гоббард», и предположить, чего можно ожидать от нее в ближайшем будущем.

Арабелла, задумываясь о своих отношениях с Клэр, порой недоумевала – как ей удалось приблизиться к этой женщине и не стать ее любовницей? Они не раз уже оказывались на той волнующей грани, когда Арабелла, раздетая ловкими руками подруги для очередной примерки, чувствовала в этих прикосновениях нечто большее, чем суету деловитых пальцев модистки.

И сейчас она замирала и прислушивалась к тому, как сладкое, чуть щекотное тепло поднимается по позвоночнику к голове, и вспоминала…

Однажды, когда Клэр опутывала ее купальник тоненькой сеткой, сплетенной из сухих водорослей, Арабелла почувствовала, что пальцы подруги, вместо того, чтобы расправлять на ее груди причудливый листок ламинарии, нащупывают сосок. От этих нежных, но настойчивых прикосновений по всему телу Арабеллы протягивались ниточки возбуждения…

Тогда она с закрытыми глазами сидела на треножнике из бамбука посреди полупустой студии Клэр: вокруг не было ничего, кроме вороха тканей, по которым ходила босая Клэр, и корзины с высушенными водорослями, распространявшими вокруг терпкий запах морской свежести.