Эммелина писала о том, что приехала в Лондон на Челсийскую цветочную выставку, участвует в конкурсе и привезла с собой из Берлина целый сад.

Из письма Арабелла поняла, что Эммелина, сделав нешуточную карьеру в «Tupperware», имеет теперь достаточно досуга, чтобы посвятить себя хобби – цветам, и живет в пригороде Берлина, экспериментируя с садовым ландшафтом.

В Челси она впервые, да и вообще не была в Англии лет десять – «с тех самых пор». И поэтому, когда решила поехать, связалась с родителями Арабеллы, надеясь на встречу, и узнала от них – о, чудо! – что их дочь живет теперь на знаменитой Чейни-Уок.

«А ведь меня могло и не оказаться дома, – подумала Арабелла. – И тогда бы мы не встретились еще десять лет».

На обороте листа был телефон гостиницы, в которой остановилась Эммелина. Арабелла набрала его, но, не дождавшись ответа, решила отложить звонок до утра и, уютно свернувшись на постели, быстро заснула.

Глава 4

Но Эммелина опередила ее.

Утром Арабелла проснулась от телефонной трели и, еще не понимая спросонья, где она, выскочила из постели и, подтягивая на ходу свою baby-doll, в которой всегда спала дома, выбежала из спальни. Но потом вернулась и схватилась за трубку, подвешенную у изголовья:

– Алло?

– Привет! Неужели мне все-таки повезло?! Арабелла, ты еще помнишь меня? Это я, тетушка Мелина – кажется, ты звала меня так?

Стремительно просыпаясь, Арабелла рассмеялась:

– Так вот почему я решила вернуться! Признайся, Эмми, что это ты заколдовала меня! Представь: еще вчера утром я загорала в Фолмуте.

– Тем лучше. В этом году – вредное солнце! Я сейчас выезжаю в сторону вашего парка. Скажи, ты знаешь, где обычно проходит выставка? Может быть, ты подойдешь к Инвалидному дому? Мы могли бы встретиться где-нибудь у ворот.

– Но я еще не одета…

– Тогда часа через два?

– Постараюсь!

– Значит, договорились: в двенадцать у ворот. Постой-ка, а ты узнаешь меня? Сегодня на улице сыро. Я буду в черном пальто. Ну, до встречи!

– До встречи!

За окном действительно было пасмурно. Арабелле даже показалось, что «лондонский плющ» колышется где-то у самого ее подоконника и застилает окна соседних домов. Поежившись от такой перемены климата – ее кожа еще помнила палящие солнечные лучи Фолмута, – она юркнула обратно под одеяло и чуть было не уснула опять. Но, вспомнив о назначенной встрече, нехотя спустила ноги на пол и поплелась в сторону ванной.

«Наверное, приезд Эммелины действительно кстати… – думала она, механически водя зубной щеткой по стоически сжатым зубам. Из зеркала на нее глядела оскалившаяся колдунья с всклокоченными волосами. – …Последняя порция пива была явно лишней… – Она с ужасом представила, как будет сейчас расчесывать волосы, которые поленилась вчера заплести на ночь, но потом снова вспомнила об Эммелине. – Хорошо, что она приехала. Может быть, отвлечет меня от неприятных воспоминаний, и вообще… Но очень уж хочется спать».

Сделав воду похолоднее, Арабелла со смирением монастырской послушницы начала умываться и вскоре окончательно проснулась – мысли о теплом одеяле уже не донимали ее.

Оставалось одеться, выпить кофе и прогуляться до парка.

Первое оказалось самым сложным. Арабелла, успевшая за несколько дней привыкнуть к пылающему майскому Корнуоллу, отвыкла от теплых вещей. Почти все они еще до отъезда переехали в дальний шкаф, который она называла сундуком. Он достался ей от старых жильцов квартиры и стоял в кладовой, действительно выполняя функции сундука: Арабелла ненавидела беспорядок и всегда убирала казавшиеся ей лишними вещи из комнат.