Тогда она с закрытыми глазами сидела на треножнике из бамбука посреди полупустой студии Клэр: вокруг не было ничего, кроме вороха тканей, по которым ходила босая Клэр, и корзины с высушенными водорослями, распространявшими вокруг терпкий запах морской свежести. Арабелла, опьяненная новым, незнакомым ей ощущением женской ласки, сделала вид, что дремлет, но когда Клэр шепотом попросила ее чуть развести колени и потянула вниз прозрачную нитку с украшениями из перламутра, стежок за стежком опускаясь все ниже, Арабелла чуть не застонала…

К действительности ее вернул тогда телефонный звонок. Арабелла открыла глаза, закинула ногу на ногу и, сделав вид, что звонок отогнал от нее сон, попыталась как ни в чем не бывало улыбнуться Клэр, которая невозмутимо достала из кармана своей длинной свободной юбки маленький телефон и, прижав его к чуть более чем обычно румяной щеке, опустила глаза. И пока она говорила, Арабелла, аккуратно придерживая тянущиеся от нее нитки и веточки, встала с треножника и скрылась за зеркальной дверью примерочной, где осталась ее одежда. А когда Клэр освободилась, она, сославшись на какое-то неотложное дело, ушла, попросив подругу закончить работу на манекене.

Это случилось незадолго до отъезда в Фолмут. С тех пор они толком не виделись – купальник ей передала общая знакомая, а Арабелла лишь перед самым отъездом на минутку забежала в студию Клэр, чтобы поблагодарить: купальник получился изумительным. Его эластичная основа была почти полностью покрыта переплетением морских трав и цветов, а перламутровая чешуя обрывалась на животе – именно там, где остановилась рука Клэр в тот памятный Арабелле день. Арабелла догадалась, что это была безобидная месть дизайнера за ее уход из студии.

И сейчас, вновь почувствовав на своей груди пальцы Клэр, она вспомнила тогдашнее ощущение, но не подала и виду.

Клэр, не почувствовав ответного движения со стороны Арабеллы, слегка коснулась плеча подруги тонкими, почти прозрачными пальцами и повела ее в костюмерную, где дожидались своего часа костюмы, сшитые не на заказ, а просто под настроение. Иногда Клэр оставляла их себе, но чаще раздаривала подругам – по случаю или просто так.

– Ну же, посмотрим… – проговорила она, входя в длинную светлую комнату, стены которой раздвигались, открывая просторные шкафы, каждый из которых и сам был размером с небольшую комнату.

Клэр стремительно двигалась вдоль одной из стен, скользя по ней рукой и иногда прикладывая ладонь к ей одной известным местам на стене. При этом обнаруживалась очередная дверь, которая бесшумно отъезжала в сторону, открывая проход – Арабелле казалось, что в сказочную пещеру, полную сокровищ: так соблазнительно выглядело то, что Клэр снимала с вешалки и скептически вертела в руках.

Наконец они остановились в одной из «пещер», и Клэр, всколыхнув длинный ряд развешенного великолепия, выдернула из него нечто, тщательно упакованное в чехол и, ободряюще подмигнув Арабелле, у которой просто разбегались глаза, вывела ее из костюмерной.

– Раздевайся совсем, – сказала Клэр, когда они вошли в студию, и, целомудренно отвернувшись, принялась распаковывать то, что принесла с собой. – Не беспокойся, здесь, – она кивнула на шуршащий чехол, – есть все, что тебе нужно, вплоть до белья. А туфли подберем позже.

Будто бы не обращая внимания на Арабеллу, уже стянувшую брюки вместе с трусиками, Клэр раскладывала содержимое чехла на деревянном подиуме, который появился в студии совсем недавно – видимо, после очередного перформанса.

– Я придумала это очень давно, – говорила она, стоя к Арабелле спиной, – еще тогда, когда шила сама, без ассистенток. И, честно говоря, сделала это для себя.