|
Увидев, что знаменитому гурману очень интересен предмет, путешественник рассказал еще и о том, что мякоть дуриана обладает особой, ни с чем не схожей вязкостью и нежностью. «Дуриан нельзя назвать ни кисловатым, ни сладким, ни сочным, но эти качества ему и не нужны, так как он – само совершенство», – закончил рассказчик, не понимая, что он наделал. А слушатель, не узнав еще самого главного, уже решил во что бы то ни стало добыть этот редкий плод и попробовать его. Гурмана не остановило даже то, что кто-то еще, бывавший в Паханге вместе с его собеседником, сравнил этот плод с французским кремовым пирожным, которое протащили через канализационную трубу, – кроме восхитительного вкуса дуриан знаменит еще и своим чрезвычайно неприятным запахом. Этот сильный специфический запах нужен дуриану, чтобы привлекать диких животных, особенно слонов. И поэтому дуриан, пожалуй, единственный в мире плод, ради которого его любителям приходится рисковать жизнью – охотники за дурианом соперничают со слонами, которые гуляют под высокими и толстыми деревьями, ожидая, когда какой-нибудь из очень тяжелых, покрытых опасными шипами плодов, высоко висящих на длинных гибких плетях, свалится на землю. А ведь плод, со всеми своими шипами, может упасть и на голову… Но про опасности гурман уже не слышал – он прикидывал, как бы ему быстрее добраться до Паханга.
– Дальше можешь не рассказывать – понятно, что его затоптал слон, – перебила Арабелла, которая не понимала, к чему ведет Дэн. Может быть, чтобы свести разговор к шутке, отвлечь ее? – Не слон. Его убил кабан. Гурманом был Эдвард Хэшебай, мой отец. – И тем же тоном Дэн добавил: – Как ты, наверное, заметила, я не стал гурманом. Но пристрастия у меня такие же навязчивые. – Так что же нужно в Африке тебе? – тихо спросила она. – Рассмотреть кое-что поближе. – Надеюсь, не каннибалов? – Меня интересуют магические растения, точнее, связанные с ними легенды и суеверия. А если конкретно – одно деревце, ты, наверное, не слыхала о нем – бавольник. Он растет только в Кении. И рассказать о нем могут только туземцы – и то, если удастся пожить недельку-другую в одном из племен. Так что считай, что это была шутка. Давай действительно купим вэн. Дэн встал – Арабелла по-прежнему сидела, переминая в пальцах белесую соломинку. – Дэн… Он снова присел рядом с ней, уже ожидая, но еще не веря в то, что она сейчас скажет. – Дэн, это именно то, что мне нужно. Извини, я не говорю, что это нужно нам. Потому что еще не знаю, что нам нужно. Но признаюсь: несколько дней назад я чуть не уехала из Труро, одна. – Из-за Виви? – Нет, из-за себя. Я не смогу объяснить, как это случилось – но, ты видишь, я никуда не уехала. – А при чем здесь Африка? Ты же знаешь: все, что там происходит, обычно для африканцев и опасно для европейцев. И если я решился туда поехать, то только потому, что точно знаю, чего хочу. А ехать туда просто в поисках сильных ощущений не стоит. – А по-моему, стоит. Ведь только ради того, что действительно волнует, и стоит вообще что-нибудь делать! – Лицо Арабеллы странно переменилось, когда она произнесла это. Дэну на мгновение стало не по себе – он еще никогда не видел ее такой. Не обращая внимания на его пристальный взгляд, Арабелла продолжала, глядя куда-то в сторону: – Тебе не кажется, что мы с тобой совсем не знаем друг друга? Больше того – мы не знаем и самих себя! – Она вдруг резко повернулась к нему всем телом и взволнованно заговорила, глядя ему в глаза. – Ведь если бы ты случайно не встретил меня, то гулял бы сейчас под ручку с Виви. Все шло бы своим чередом, еще полгода – и родственники Виви собрались бы со средствами и подарили вам тяжеленный подсвечник на свадебный стол, непременно от Aspreys. |
