Глядя на неторопливо сновавших вокруг черных женщин, Арабелле захотелось надеть на голое тело что-то широкое, способное впустить под себя малейшее шевеление воздуха, а голову обернуть легкой шелковой повязкой…

Ее спутник деловито сговаривался с носильщиком, грузившим их вещи на высокую деревянную тележку. Казалось, Дэн не обращал на жару никакого внимания – Арабелла же могла думать только о том, как скорее добраться до отеля и первым делом попасть в прохладу ванной комнаты.

Через полчаса после того, как формальности регистрации остались позади, она действительно плескалась в прохладной, приятно щекочущей тело минеральной воде. В небольшом двухэтажном отеле, который им посоветовали в аэропорту, был тенистый сад с неправильной формы бассейном. Темнокожая девушка плавно прошла через сад и, улыбаясь Арабелле, оставила на маленьком столике, покрытом яркой соломенной салфеткой, поднос с огромными, какими-то неправдоподобными фруктами, похожими на восковые. А следом за девушкой вышел Дэн, держа в руке чайный поднос. Негритянка, смутившись оттого, что он помогает ей, сверкнула белками и, поклонившись, ушла, а Дэн, желая помочь Арабелле выйти из бассейна, подошел совсем близко к мерцающему водными бликами бортику и наклонился, протягивая к ней руки. Она послушно подплыла – и в следующее мгновение Дэн уже бултыхался с ней рядом, от неожиданности запутавшись в длинном халате, который он надел потому, что это был подарок Арабеллы.

Вода на время примирила ее с жарой. Дожидаясь, пока Дэн переоденется, она сидела в шезлонге под цветастым навесом и потягивала из костяной чашечки удивительного аромата чай из незнакомых ей трав и цветов, имеющих, по словам Дэна, чудесное свойство спасать от жары.

Но Дэн все не шел, и тогда она встала и завернула на груди тонкую желтую ткань, которую накинула на себя после бассейна. Арабелла уже знала ее название: когда они вышли из машины, остановившейся у ворот отеля, их сразу обступили увешанные блестящими змеями поясов торговцы, кричавшие на каком-то диком английском – «Купи бубу! Тебе жарко! Купи бубу!» И она купила «бубу», которым, словно желтым флагом, размахивала маленькая черная торговка с огромной серьгой в ноздре – купила лишь затем, чтобы ее скорее пропустили в тенистый сад, расположенный за воротами отеля.

Оглядевшись по сторонам, Арабелла сошла с песчаной дорожки, ступая босиком по шелковистой траве, на которой кое-где лежали упавшие с деревьев плоды – сердечки манго, шары лимонов… Над нею растопыривали пальцы крупные серповидные бананы: Арабелла привстала на цыпочки, надеясь дотянуться до одного из них, но только уронила бубу и, смущенно присев, будто кто-то мог ее сейчас увидеть, снова спряталась в свой экзотический наряд. Медленно двигаясь по тропическому саду, она все же не могла отделаться от ощущения, что здесь, в этом ярком, но чужом для нее мире, повсюду таится опасность. Ее собственная кожа казалась ей слишком белой, волосы – слишком прямыми, а голос – недостаточно гортанным, поэтому вся она была слишком на виду. Но ее красота была блеклой здесь, Арабелла почувствовала это, остановившись у папайи – пышного веера на деревянной ножке. А рядом стоял король-кокос и защищал ее от солнца сотней своих зеленых зонтов, под которыми висели золотые бусы созревающих плодов и нежные ожерелья цветов. Сделав круг по саду, Арабелла снова вышла на дорожку и пошла в сторону отеля.

Дэна в номере не было. Она прилегла на широкую кровать, на позолоченной подножке в вычурных завитушках, и принялась разглядывать стены, которые были увешаны картинами местных художников: фигуры в деревянных позах на пронзительно ярком фоне, петушиный бой, негритянский религиозный обряд, банановые деревья в темно-зеленой гамме, грозовые тучи, синие копья сахарного тростника, золотой маис.