Обернувшись на сдавленный крик, Арабелла увидела Дэна, который стоял на коленях у порога их хижины и резкими движениями что-то стряхивал с себя. Его лицо было искажено мукой, но Арабелла заметила и другое, внезапно промелькнувшее по нему выражение… Это была беспомощность – словно произошло что-то непоправимое, словно в какой-то невидимой схватке он побежден и повернут неведомым чудищем.

И раньше, чем она бросилась к нему, резким движением откинув москитную сетку, Арабелла поняла, что монстр, напавший на Дэна – это болезнь.

Еще вчера вечером, вернувшись из хижины Мубакара, он лишь устало улыбнулся на все ее рас спросы и сказал, что ему надо выспаться. А потом лег на покрывала и мгновенно уснул. А сегодня утром, проснувшись, Арабелла не нашла его рядом с собой. Оглядевшись, она заметила, что нет и калебаса, в котором они приносили в хижину воду. Значит, Дэн пошел к реке…

А теперь он лежит у двери, дыхание со свистом вырывается из его груди, его глаза неестественно блестят и не узнают ее! Она попыталась приподнять его голову, он застонал и вдруг сам перевернулся на живот – у него начиналась рвота.

В растерянности она вскочила на ноги и оглянулась по сторонам в поисках помощи. Но кто мог помочь ей здесь, в дикой африканской деревне?!

…Под кухонным навесом сидел Мубакар. Несколько секунд Арабелла колебалась, не решаясь позвать его, но потом поняла, что с ним она сможет, по крайней мере, объясниться… Больше не раздумывая, она побежала в сторону кухни. Но огромный туземец уже сам заметил ее и шел навстречу.

Раньше, чем она закричала, прося его о помощи, Мубакар увидел корчившегося в нескольких десятках шагов от него Дэна.

Видя, что тело белокожего трясет сильнейшая лихорадка, а его лицо уже позеленело от мучительной рвоты, туземец подошел к нему, наклонился и, легко подняв Дэна, положил его так, чтобы голова свисала вниз и он не мог задохнуться.

– Когда это началось? – повернулся он к Арабелле.

– Я… не знаю. Он ходил за водой и… Я увидела его уже у дверей, он кричал, а потом упал на землю. – Арабелла коснулась ладонью плеча Дэна. – У него жар!

– Похоже, это малярия.

– У нас есть сыворотка!

Она нырнула в хижину и бросилась к рюкзаку Дэна, где лежала аптечка, которую они тщательно собрали еще в Лондоне. А прилетев в Кисуму, докупили упаковку ампул с сывороткой от малярии – мутноватой жидкостью молочного цвета. Арабелла помнила, как они задержались в аптеке, потому что аптекарь, узнав, что они собираются пожить в одной из окрестных деревень, заказал для них свежую сыворотку и предупредил: срок ее годности кончится через десять дней и еще несколько часов. Арабелла искала упаковку, боясь увидеть, что срок уже истек.

Найдя сыворотку, она вдруг поняла, что не знает, какое сегодня число: дневник путешествия вел Дэн, он же и следил за тем, сколько времени прошло с тех пор, как они покинули город. Забыв, что дату можно посмотреть в ноутбуке, она стала искать записную книжку Дэна.

Пока она металась в хижине, рвота отпустила Дэна, но рядом с их хижиной уже стали собираться любопытные. Мубакар что-то крикнул подошедшим женщинам, и одна пошла к его хижине, а другая побежала в сторону кухни.

Когда Арабелла, листая блокнот Дэна, появилась на пороге хижины, толстяк сказал ей:

– Вчера он был у меня.

– Я знаю, но он не успел мне ничего рассказать… – Несколько сбитая с толку изменившимся тоном огромного негра, которого она считала своим врагом, Арабелла продолжала искать в блокноте календарь.

– Меня зовут Мубакар. Не бойся меня. Я постараюсь помочь и тебе, и ему – может, нам удастся выбраться отсюда.