|
По предварительным расчетам, сражение должно было произойти вблизи кишлака Яккатут на берегу Сайхуна: Улугбек призвал к себе Шаха Малика-тархана, Амира Давуда Барласа и в их присутствии стал расспрашивать Мухаммада Аргуна о численности и силе вражеского войска, о его боевом духе. Поначалу Мухаммад Аргун только дивился, как немногословны речи молодого царевича, но потом вспомнил, что и Тимур — дед Улугбека — всегда бывал скуп на слова. Ведь Аргун долго служил под началом Тимура и хорошо помнил, что вопросы великого Амира были всегда сдержанны и кратки. Улугбек спросил еще раз, точно ли нет в степи за холмами вражеской засады. По сведениям Мухаммада Аргуна, засады не было. Убедившись еще и в том, что вражеское войско в основном состоит из пехоты, Улугбек, довольный полученными донесениями, созвал в свой шатер военачальников. Шейх-уль-ислам занял место справа от царевича, слева сидели Шах Малик-тархан я Амир Давур Барлас. Чуть пониже — Мухаммад Аргун. Царевич обратился к своим военачальникам.
— Ахмаду-мирзе стало известно о том, что мы идем на Фергану. Когда мы еще не достигли Баландчакира, он уже начал готовиться к отпору. Сведения, дошедшие до нас, свидетельствуют о том, что ферганцев много меньше нашего, а опытных воинов среди них и вовсе мало. Люди их пребывают в страхе… Мы по сей день ждали посла Ахмада-мирзы, но он не явился. Мы ждали его посла и в Самарканде. И на наши послания ответа не поступило. В Ахсикенте, Хоканде, Андижане убиты верные люди моего отца. Кое-кто из высокопоставленных вельмож вынужден был бежать из Ферганы в Самарканд… Убит и Абдукаххар Дулдай — отец присутствующего здесь тысяцкого Ибрагима Дулдая. Я хочу напомнить вам, что руки Ахмада-мирзы обагрены кровью, немало подлых дел совершил Мирза, и чаша нашего терпения переполнена. По распоряжению нашего отца я веду вас в бой… Шейх-уль-ислам начал читать молитву и, словно, заклиная, подул на царевича и военачальников. Наступило молчание. Затем Улугбек продолжал: — Я поеду впереди быстроногих наездников Ибрагима Дулдая. Впрочем, не будем торопиться, пока не достигнем степей Яккатута. Как только завидим врага, то, по моему приказу, — вихрем налетим на него. Амир Давуд Барлас будет на правом крыле и пойдет со своими воинами на полверсты позади. Как только мы нанесем первый удар, кинется в атаку барлас. Это будет вторым ударом. Шах Малик-тархан будет на левом крыле. Его воины совместно с воинами Якуббека нанесут завершающий удар. Если будет угодно всевышнему, мы опрокинем врага. — Воистину царский план! — проговорил Шах Малик-тархан. — Тут ничего нельзя ни изменить, ни добавить. Все мудро и ясно! Но у меня есть небольшая просьба к его высочеству. — Говорите! — Нельзя ли мне пойти с быстрокрылыми соколами Ибрагима Дулдая? В первую атаку. Вы же вместе с орлами Якуббека завершите натиск. Это предложение поддержал и Мухаммад Аргун. — И таково желание вашего отца, — добавил Амир Барлас. — Ваш дед всегда завершал бой. И в этом есть свой смысл, и смысл немалый. Первые воины постоянно на прицеле вражеских метких стрелков, И в битвах с Тохтамышем, с Баязетом, с хорезмшахами ваш дед всегда держал левый фланг… Улугбек улыбнулся. Он знал, что тархан верен ему. — Ладно, поменяемся местами, — согласился он и поблагодарил Шаха Малика-тархана. Военачальники поднялись и разошлись к своим людям. Слуги убрали ковры, свернули шелковые одеяла и погрузили на арбы. Вскоре бескрайняя степь запестрела фигурами всадников. Нукеры оседлали для Улугбека гнедого по кличке Йульбарс. Это был могучий, но поджарый конь с широкой грудью. Йульбарс и впрямь чем-то напоминал тигра. И даже утверждали, будто ноги его похожи на тяжелые тигровые лапы. Он не мог спокойно стоять на месте, грыз удила, рыл землю копытом. |
