Зодчий принялся за работу. Ученики не отставали от своего учителя. Заврак и Зульфикар клали кирпичи на самом верху, Гаввас носил воду и делал раствор из ганча, а зодчий клал кирпичи на правой боковой баш-, не портала. Так захватила их работа, что они не замечали ничего вокруг, забыли все на свете.

А тем временем в доме зодчего началась тревога, «Куда это запропастился отец? — думала Бадия. — Ушел на рассвете, и до сих пор о нем ни слуху ни духу». Предупредив мать, она стремглав бросилась на стройку. Увидев отца на высокой башне портала, при мостившегося там словно галка, Бадия тут же, догадавшись о том, что происходит, снова побежала домой и принесла работающим еду. А на стройке озорная Бадия начала весело болтать с красавцем грузином, что сильно пришлось не по душе Завраку и Зульфикару.

— Пусть бы шла домой, — шепнул Зульфикар на ухо Завраку, — мешает ведь.

Проходя мимо Бадии с грудой кирпичей, Заврак коротко бросил:

— Вот засмотрелся на солнце и отдавил ногу кирпичом.

Бадия спускала Завраку все его шутки, ни разу на него не сердилась.

— Что вы сказали? — переспросила она. — А-а-а, понятно. А раз так, не стоит коситься на солнце.

Заврак рассмеялся.

— Пусть большое солнце сияет в небе, а маленькое солнышко отправляется домой и поможет любимой маме готовить ужин. Вот было бы здорово! Во всяком случае, кое-кто высказывает здесь такое мнение.

— Это что же, общее мнение? — Бадия засмеялась, лукаво взглянув на Заврака. — Или мнение одного лишь господина Нишапури?

— Ошибаетесь, госпожа, это мнение не господина Нишапури, а господина Шаши.

— Ах, так? — Бадия взглянула на Зульфикара. И вдруг вспыхнула. — Понятно… Что ж, я уважаю мнение господина Шаши. Ухожу помогать маме. — И, повернувшись, побежала домой.

Глава XII

Смерть мастера

Вскоре Ахмад Чалаби вернулся на стройку… Он, видимо, задался целью подорвать авторитет зодчего. И конечно, тут же начались новые фокусы. Чалаби делал вид, что имеет где-то на самом верху прочную заручку, первым делом он начал преследовать верных зодчему людей. Как идут работы, продвигается ли строительство медресе — все это его ничуть не интересовало — этому бесстыжему лицемеру важно было узнать, кто оказывает почтение ему, Ахмаду Чалаби, а кто верен зодчему. Вот на что уходило все его время, вот каким важным и неотложным делом занялся Ахмад Чалаби. Порою он, криво улыбаясь, сообщал, что царевич оказал милость и поручил ему выдать деньги, но выдать лишь тем, кто хорошо работает. Всеми силами он старался подчеркнуть свою близость к царевичу и весьма прозрачно намекал на то, что деньги, мол, находятся вовсе не в руках зодчего, а в его руках — в руках Ахмада Чалаби.

Для начала он стал придираться к малоразговорчивому, забитому и работящему Абдугафуру, смирному и безответному, который когда-то служил Ахмаду Чалаби. Но, выжав из него все соки, он прогнал его со двора. В последнее время Абдугафур успешно работал на стройке, и зодчий покровительствовал ему и всячески поддерживал. Вот к нему-то и привязался Ахмад Чалаби, орал на него без всякой причины, выискивал «промахи». Мастер Абдугафур не вступал с ним в спор, отмалчивался, зная его дурной нрав.

Зодчий, старик грузин и братья Хасанбек и Хусанбек только поглядывали друг на друга. Всем им в голову приходила одна и та же мысль: «Сил негодяя хватает на слабого». А мастер Абдугафур смиренно сносил все грубости смотрителя работ и трудился не покладая рук, так что приходилось напоминать ему, что уже поздно и пора кончать работу. Он отлично понимал, что Ахмад Чалаби лицемер и делает все это нарочно, со зла, и если и прежде не отвечал на его окрики, то теперь и вовсе отвернулся от него.