— Однажды, — сказал устад Кавам, любивший начинать разговор издалека, — мудрого Пифагора какой-то святой привел в ткацкую мастерскую. И Пифагор там услышал некую мелодию. Это пела крученая нитка. И уже после Пифагор услышал в степи другую мелодию, это пели кости давно умершей черепахи. Повсюду он слышал мелодии и создавал свою музыку. И музыка его вдыхала жизнь в человеческую душу и тело. Так вот, Ходжа Юсуф Андугани тоже хочет вдохнуть в наши души жизнь…

— Мудрые слова, — подхватил зодчий.

Ох и любил устад Кавам, когда восхищались его «мудростью».

— Я давно не слышал пения господина Юсуфа Андугани, — добавил хозяин. — И послушать его будет для меня удовольствием, радостью.

— Байсункур-мирза тоже собирается на этих днях на прогулку. Созерцание тюльпанов очищает душу, а корень ревеня благотворно действует на плоть человеческую. Так гласит «Канон медицинской науки».

— На какой день намечена прогулка?

— Если мы отправимся в четверг утром, то сможем вернуться в пятницу к вечеру. Ну, а если все пройдет удачно, проведем там и пятницу. Лучше всего ехать к Шураку, через Карах. Там особенно много тюльпанов и ревеня.

— Говорят, что мавляна Андугани написал новую мелодию? Как это отрадно. Я ведь слыхал почти все его сочинения, и, конечно, они не сравнимы ни с чем на свете.

— Вы совершенно правы, — радостно подтвердил устад Кавам, — наш августейший государь обмолвился как-то, что не променяет Юсуфа Андугани на всю Индию. Есть ли похвала выше? Однако ж несколько месяцев назад господин Андугани впал в великую душевную печаль. И причиной тому — этот поход на Фергану. Своими недостойными действиями Ахмад-мирза принес немало горя подданным Хоканда, Ахсикента и Андижана, и не удивительно, что государь вынужден был послать туда войска. Все это сверх меры огорчило нашего человеколюбца Юсуфа Андугани. Но дело решилось почти без кровопролития, и возрадовался наш друг душой. Он и сам понял, что всему виною был именно Ахмад-мирза.

— Слава всевышнему!

— Не могу не поделиться с вами еще одной вестью: астроном и звездочет по имени Хакимхан Валиди совершил путешествие в Индию и Китай, а вернувшись в Ахсикент, вознамерился построить обсерваторию. Ахмад-мирза велел ослепить его. Выкололи глаза ученейшему человеку, получившему прекрасное образование в Бухаре, а затем и в Самарканде. А произошло это лишь потому, что Хакимхан Валиди имел неосторожность высказать вслух свое мнение. В Самарканде и Герате, сказал он, поощряют людей науки, и, если с ним не будут считаться здесь, он уйдет на службу в Самарканд, под покровительство Улугбека. И тут же его обвинили в том, что он пытался взять силой чью-то жену, и по приказу Ахмада выкололи ему глаза. Ходит слух, будто на каком-то пиру Ахмад-мирза якобы сказал: «Пускай этот звездочет попробует ныне взглянуть на небо. Тайны вселенной никому не подвластны, кроме всевышнего. Этому звездочету не увидеть теперь даже своих гератских и самаркандских покровителей!»

Прослышал об этом и Мирза Улугбек. Прославленный астроном томится в темнице! Неслыханное зверство!

— Если Ахмад-мирза и впрямь совершил столь гнусное и подлое преступление, то правильно поступил Улугбек, отстранив его от кормила власти, — промолвил Наджмеддин Бухари.

— Говорят, будто Ахмад, кроме всех прочих своих злодеяний, тайно сговорился с Бараком Углоном.

— Одно недостойное деяние за другим.

— Да, совсем забыл, уважаемый Наджмеддин, вы как-то обещали дать мне книгу «Аль-Маджисти», помните?

— Конечно, — отозвался Наджмеддин, — я сейчас вам ее принесу.