Трент указал на землю, и латиноамериканец сел к нему лицом. Они симпатизировали друг другу. Оба только что рисковали жизнью, но теперь адреналин отхлынул из крови, и наступило знакомое им состояние полного физического расслабления.

– Нам лучше побыть вдвоем, если ты не против, – обратился Трент к Марианне.

Она была против. Трент воспринял это как нежелание видеть деда. С другой стороны, именно страх за него заставлял ее сидеть здесь.

– Может быть, мне придется угрожать и выполнить угрозу. Очень трудно, когда кто-то смотрит. – Он намекал на то, что юных девушек с нежными чувствами следует оберегать от сцен насилия, и она намеренно повернулась в сторону трупов. – Не уходи далеко. – попросил Трент. – Вдруг понадобишься.

Мужчины смотрели, как она двинулась в сторону росшей неподалеку пихты, села под деревом, облокотившись о ствол так, чтобы наблюдать за ними, и положила дубинку на колени.

– Очень опасная малышка, – сказал латиноамериканец. – И такая красивая…

Так же как Эл и те четверо, что нанимали его яхту, Хосе говорил немного отрывисто, немного иначе, чем колумбийские головорезы Марио, которых Трент принял с борта моторной яхты и перевез на берег. Еще одна часть головоломки встала на свое место. Мигелито, хвастаясь, вел Трента в правильном направлении.

– Вы из Никарагуа?

– Да, сеньор.

– Значит, Луис – из контрас, – произнес Трент таким тоном, словно это было очевидно и неважно.

Хосе кивнул.

– Мы все – контрас, сеньор.

– Подготовленные американцами, – все так же безразлично продолжил Трент. – Я все понял, глядя на то, как эти шли по поляне.

Оба невольно взглянули в сторону трупов. – Луис – наш команданте, сеньор, – сказал Хосе.

– У нас, солдат, трудная жизнь. И у тех, кого мы любим, – сказал Трент и посмотрел на Марианну. – У тебя есть дочь?

– Пятнадцатилетняя, – ответил Хосе. – И двое сыновей: одному – восемь, другому – два…

– Тебе повезло. – Он показал на убитых. – Друзья?

– Коллеги. – Мертвые остались мертвыми. Очки в матче, который его команда проиграла. Возможно, Трент добавит его к остальным – это дело Трента. Латиноамериканец ничего не мог изменить, важно было сохранять чувство собственного достоинства.

"Смотрит в лицо без страха", – подумал Трент. Для арабов, среди которых он провел детство, это тоже было важным, как и для латиноамериканцев и народов Индокитая. Если тебе суждено умереть – умри, но как мужчина. Многие американцы, даже близкие Тренту, не понимали этого, что часто приводило их к ошибкам в странах "третьего мира". Трент как-то попытался объяснить специфику одному майору спецназа: рассказал о крестьянине-мексиканце.

Местный землевладелец послал своих людей, чтобы забрать у него клочок земли. Крестьянин знал, что его убьют, ему нечем было защищаться. Все, что он мог сделать, это выпрямиться и плюнуть в глаза главарю. И без страха смотреть ему в глаза… "Чертов романтик", – прокомментировал тогда майор.

– Девочку поразило предательство деда, – объяснил Трент Хосе.

– Политики… – Латиноамериканец сплюнул на землю. – Все они свиньи.

– В Африке, – сказал Трент, – нигерийцы рассуждают так: "Политики – это люди, которые говорят: «Проголосуй за меня, и я стану важнее тебя»".