– В Африке, – сказал Трент, – нигерийцы рассуждают так: "Политики – это люди, которые говорят: «Проголосуй за меня, и я стану важнее тебя»".

Легкая улыбка тронула тонкие губы Хосе. Вдоль холма пронесся порыв ветра, капли дождя ударили Тренту в лицо. Хосе дрожал от холода, ему хотелось укрыться под навесом, но здесь у латиноамериканца не было покровителя. Трент никуда не спешил.

– У тебя есть сигареты?

– В куртке.

Потянувшись, Трент нашел пачку сигарет в нагрудном кармане Хосе. Там же были и спички. Он снял с Хосе шляпу, стряхнул с нее воду, затем прикурил и сунул сигарету ему в рот. Они молча курили, наслаждаясь покоем. Потом Трент спросил:

– Ты сможешь выбраться из страны?

– Бог знает. – Латиноамериканец заморгал от дыма, попавшего в глаза, и закашлялся.

– Перед тем как уехать, мы развяжем тебе руки.

Это было обещание без каких-либо условий, и Хосе так его и принял:

– Благодарю.

Трент взглянул на Марианну:

– Она заставит его сказать правду. Девушку это наверняка огорчит, возможно, даже причинит ей вред. В юности чувства…

– Очень нежные, – продолжил Хосе.

– Наша работа ставит нас в ситуации, в которые мы не попали бы по своему выбору, – заметил Трент. Говоря "мы" и "наша", он подчеркивал их альянс.

Затем с трудом поднялся и постоял так, выпрямившись, сдерживая острую боль в боку, намеренно преувеличивая степень своей слабости, чтобы показать Хосе, что, даже располагая информацией, он неспособен действовать.

Глядя в землю, Трент усмехнулся:

– Я должен попытаться освободить захваченных членов правительства.

– Они в загородном доме.

– С людьми Марио? – Помогая Хосе встать, Трент положил руку ему на плечо.

– Да, с людьми Марио. У английского полковника, – тихо добавил Хосе. – Дом называется Пункт Английского Полковника.

Трент кивнул.

– Даже если меня схватят, никто не узнает, от кого получена информация.

– За это тоже благодарю…

– Ты не поможешь мне дойти до дома?

Марианна догнала их. В одной руке она несла ружье, другой – поддерживала Трента. Они оставили Хосе под навесом для машины, снова связав ему ноги.

В доме девушка осторожно сняла с Трента рубашку и забинтовала раны. В спальне президента послышался щелчок спускового крючка, затем другой, звук удара металлического предмета о дерево. Открывая дверь, Трент знал, что ему предстоит увидеть.

Старик сидел за столом, уставившись в бревенчатую стену. По лицу его текли слезы. Он не плакал и не всхлипывал – слезы ручьями бежали по щекам. Там, где раньше были морщины, залегли глубокие складки, припорошенные сединой. Вальтер Трента валялся на полу у кресла, на ковре лежали два патрона, из которых прошлой ночью Трент вынул порох.

Трент поднял пистолет, отсоединил магазин, вынул из него оставшиеся восемь патронов и вставил боевые патроны из коробки, лежавшей в кармане.

– Прошу прощения. – Он хотел было положить руку на плечо президента, но услышал, как вошла Марианна, и оглянулся. Глаза ее вновь горели яростью. Трент попытался заслонить старика, хотя теперь не был уверен, кого именно оберегает. Он вывел ее обратно в гостиную и закрыл дверь.

– Ты зарядил пистолет холостыми! Трент кивнул, глядя на то, как она пытается разобраться в своих чувствах. Она слегка нахмурилась, на переносице появились две вертикальные морщинки.

– Значит, я не спасла тебе жизнь. – Она только что осознала, что ее деда заставило вернуться в дом не оружие, а внезапно вырвавшееся презрение.