– Еще сто метров и будем в безопасности. – Он потянул ее за руку, и она взглянула на него своими мертвыми глазами. Он снова подумал о тех, кто мучил ее. В это время начали рваться патроны, и он подхватил ее на руки, оставалось сто шагов до вершины холма.

Трент приказал себе продолжать идти, считая каждый шаг. В глубине его сознания продолжал гнездиться страх – страх перед кипящей и булькающей массой лавы, выливавшейся из бреши в вулкане. На лице и руках, как цемент, застыл слой пота и вулканической пыли. Пыль забила ноздри, раны болели. Шестьдесят, продолжал он считать, шестьдесят один, шестьдесят два…

Новая волна лавы хлынула в поток, и почти одновременно взорвалась дюжина патронов. Один стрелок явно не мог бы стрелять с такой скоростью, и теперь, поняв это, солдаты, наверное, обшаривают в бинокль склон холма. Шестьдесят девять шагов, семьдесят, семьдесят один…

Он твердил про себя, что должен это сделать. Восемьдесят, восемьдесят один…

Подъем стал как будто более пологим. Теперь послышались выстрелы с дальнего холма, и он услышал, как пуля чиркнула неподалеку. Он упал и накрыл своим телом девушку. Солдаты вели теперь прицельный огонь Трент обернул срез ствола винтовки курткой, чтобы не были видны первые вспышки выстрелов. Потом подобрал кусок пемзы нужного размера, вставил последнюю обойму, перевел винтовку на автоматический огонь, заклинил спусковой крючок куском пемзы и отшвырнул оружие в сторону, затем, схватив девушку, кинулся бежать вверх по склону.

Его автоматическая винтовка вела непрерывный огонь, пока не кончилась обойма. Солдаты перестали стрелять. Он представил себе, как они обшаривают склон холма окулярами своих биноклей.

Наступал критический момент – для стрелков на противоположном склоне холма откроется хорошая возможность для прицельного огня по беглецам, которые будут отлично видны на фоне неба. Трент не мог знать, каков уклон местности по ту сторону гребня холма, но им, очевидно, предстояло пробежать еще метров пятьдесят – шестьдесят перед тем, как они станут отличной мишенью, в которую трудно не попасть. А у него уже истощился весь запас хитростей.

Его отец застрелился у себя за письменным столом, а мать врезалась на "Ягуаре" в стену на скорости сто шестьдесят километров в час. Эта девушка была похищена и замучена, и что еще хуже, ее собственный дед пытается убить ее. И в этом заключается единственная правда жизни – как ни скверно твое положение, всегда найдется человек, у которого положение еще хуже. Он, Трент, оказался здесь на вулкане по собственному выбору, и это гораздо лучше, чем быть под началом у Управления безопасности и у своего начальника, который готов принести тебя в жертву, чтобы защитить себя. Никто не сможет убить его или девушку, пока она находится под его опекой.

– Осталось всего девять метров до вершины, мисс Ли. Мы выберемся. – Он не сказал ей, однако, что эта вершина представляла собой самую опасную точку.

Внизу раздался крик – видимо, кто-то из солдат неудачно пытался перепрыгнуть поток лавы. На склоне холма хлопнул одиночный выстрел, и крик оборвался.

Снова закашлял вулкан, и на краю кратера расцвело пламя огня, которое высветило плоскую площадку шириной с футбольное поле. Здесь негде было укрыться. Нужно бежать вперед, сказал себе Трент. Раздался еще один выстрел, затем – взрыв.

Его чуть не опрокинуло взрывной волной, но он все же устоял и продолжал свой безумный бег вперед. Все вокруг ополчилось против них: Ли и его приспешники, жар кипящей лавы, удушливый запах серы, пыль, пот, разъедавший глаза, стекавшая по спине кровь, мучительная боль в теле.

Он увидел раскинувшийся в западном направлении отлогий склон и прямо впереди – конец лавового потока. Узкая светлая линия шла вдоль границы вулканической пемзы. Эта была дорога, а за ней лежали поля и росли деревья.