Во дворе, в тени платановых деревьев, опершись на джип Ортеги, стояли четверо мужчин. Ортега сразу же узнал их по фотографиям и своему служебному досье. Это были террористы – коммунисты из ННП – Новой народной армии. Все четверо значились в начале его списка как состоящие в розыске и прославились своей жестокостью. Они были вооружены автоматами Калашникова и холодным оружием.

Из тени вышел телохранитель финансиста с короткоствольным автоматом в руках и стал возле своего хозяина.

– Сожалею, командор, – сказал сэр Филип.

Ортега плюнул ему в лицо.

***

Доктор Имаи сбежал по деревянным ступенькам крыльца, пересек лужайку и вышел на пляж. Это был маленький человечек лет шестидесяти с небольшим, но без единого седого волоса, слегка полноватый, но не опасной, а скорее – уютной полнотой. Он положил очки в карман кимоно, а кимоно вместе с пляжным полотенцем повесил на деревянный крюк, вбитый в ствол пальмы. Строго соблюдая режим утренней зарядки, он поплавал, затем перевернулся на спину и стал осматривать свои владения.

Это был небольшой курорт – главное здание и восемь кабин-коттеджей. Клиенты называли этот курорт ашрам – что-то вроде индуистского храма, что несколько смущало доктора-японца. Кардиолог по специальности, он отключился от бешеной гонки городской жизни, когда у него самого случился сердечный приступ, и вложил свободную часть своих сбережений в строительство курорта. Он намеревался предложить своим сотоварищам, страдающим сердечными заболеваниями и напуганным близостью смерти, временный приют и смену образа жизни. Озабоченный больше здоровьем сердца, чем души, он решил, что его пациенты на курорте должны быть избавлены от всяких забот.

Пляж, защищенный горой, располагался в стороне от тайфунов. Электрическая энергия вырабатывалась за счет ветра и солнца. Чистую ключевую воду курорт получал из источника на горе. Трубы – канализационные и водопроводные – были здесь вдвое шире обычного стандарта. Доктор Имаи обеспечивал своих пациентов питанием из местных продуктов – рыбы, риса, фруктов. Пища готовилась на угольной жаровне, для строительства коттеджей использовались местные материалы.

Как всегда довольный утренним моционом, доктор вышел на берег, вытерся и не торопясь трижды обежал вокруг главной лужайки. Потом набрал две тарелки фруктов, налил две чашки зеленого чаю и понес все это к пятой кабине. Сидя на маленькой веранде, он стал наблюдать, как Сэм выполняет свои ежедневные упражнения.

Англичанин развесил в кустах на различной высоте дюжину игральных карт. Он падал, перекатывался, делал прыжки и кульбит, и из любого положения его нож каждый раз с неизменной точностью пронзал самую середину карточного рисунка.

Доктор Имаи выразил свое восхищение этим спектаклем – он был горд, что его пациент так быстро выздоровел. А ведь подумать только – пуля в левом плече, запущенная рана правого бедра, глубокие порезы и царапины на левой руке и вдобавок – сильнейшее переутомление и нервное истощение.

Трент завершил сотый бросок задним переворотом и, улыбаясь, подошел к доктору. Он вытащил нож из ствола дерева, подобрал карты и уселся на ступеньку крыльца.

– Вы можете продавать билеты на свои представления, Сэм, – улыбнулся доктор. – Это менее опасное, а может быть, и более доходное занятие, чем ваша нынешняя профессия. – Он пощупал левое плечо Трента, сильно помял пальцами мышцу, пока его пациент не сморщился.

– Если желаете, можете выписываться. Я сообщу вашему работодателю, когда он появится.

– Спасибо, – ответил Трент. Он пил горячий чай и размышлял о том, что говорил ему Танака.

"Вы как бракованный автомобиль, выставленный на продажу на рынке подержанных машин в Гаити, – издевался Танака, когда Трент лежал на операционном столе в главном здании курорта доктора Имаи, – никто не станет покупать.