Глядя в морскую даль, он вспоминал о дипломате, которого он вывез из Ливана. Он вспоминал солнечный день, аромат свежескошенной травы, роз и жимолости. Как прекрасна была Англия в то летнее утро. Он завтракал тогда на лужайке под открытым небом в своем коттедже на реке Хэмбл. А в это время мимо него по реке к морю плыл труп дипломата. К другому морю…

Возле самой воды пролетела темно-красная бабочка.

– Ваш дед убил Ортегу, – сообщил Трент. – Помните, того самого, который дал нам бежать? Вам придется побыть здесь пару недель, пока я попытаюсь разобраться с этими делами.

Видимо, ее больше интересовала морская вода, плещущаяся у ног. Или, может быть, она вспоминала ту ночь, когда они бежали – грохот низвергающегося вулкана, потоки лавы, серный смрад. Ей было неважно, какую роль он тогда играл. Все равно какая-то ее частица желала ему смерти уже потому, что он был там. Она желала смерти всем Легкая волна выбросила на песок возле камня морскую раковину. Джей подняла ее и провела пальцем по шелковистой поверхности. Ему так хотелось бы лучше владеть словами и эмоциями, но он был воспитан в подполье, там научился никогда не высказывать свои чувства.

Джей отвернулась, и он прочитал выражение презрения даже в ее ссутулившихся плечах. Он хорошо знал, что именно она помнила из истории их бегства. Доктор Имаи сделал правильные заключения.

Крошечный краб высунул ус из раковины. На веранде возле кухни в главном здании слуга резал дыню, и легкий бриз донес ее запах до лужайки.

Трент вдохнул воздух, насыщенный запахом гниения. Краб пощекотал его ступню.

– Я знаю, я обещал, – сказал он.

Девушка встала, повернулась и взглянула на него. Завернутая в широкий халат, как в кокон, она казалась еще более миниатюрной, чем была на самом деле. На какую-то долю секунды она коснулась кончиками пальцев его губ.

Джей поблагодарила его с таким же высокомерием, как тогда, после второго извержения, когда они еле спаслись от лавы. Ее прикосновение обожгло его, как кислота.

– В этом не было необходимости, – тихо сказал он.

Она не слышала его.

***

Все так перемешалось. Ей не следует пытаться вспоминать – еще рано, нужно подождать, когда все будет кончено.

Когда с этим будет покончено, она очистится и сможет все вспомнить. Она приведет все в порядок и положит в ящик вместе с альбомом, где на первых трех страницах собраны фотографии ее родичей.

Джей уже больше не думала об этом альбоме. Она могла теперь перелистывать эти три страницы и думать о них, но не заводить нового альбома. Пока еще рано. Вначале нужно очистить прошлое. Трент обещал сделать это, но потом, видно, забыл. Она наказывала его своим молчанием, пока он не вспомнил. Он заслужил наказание. Мужчин следует наказывать. Но пока он помнил, он служил ей хорошим орудием. Скоро она будет в безопасности и очистится. Она взглянула на него – он казался ей таким забавным – весь лохматый, как старый пес, – но Джей была им довольна. Она дала ему лизнуть свои пальцы. Заметив выражение боли, промелькнувшее в его карих собачьих глазах, она рассмеялась про себя и заговорила – впервые с тех пор, как приехала на этот курорт. Она произнесла лишь несколько слов – тихо и без интонаций:

– Я хочу быть там, хочу сама все видеть.

***

Трент вернулся в свою кабину. Танака ожидал его на веранде. Трент раскрыл паспорт и посмотрел фотографию. "Немножко подправить, и будет порядок", – подумал он.

Глава 25

Трент прожил на нелегальном положении восемнадцать лет. Он считал, что в деле перевоплощения успех зависел больше от умения вжиться в образ персонажа, чем от внешних атрибутов грима.