Трент поехал в Лондон. Миновав Ледброк-Гроув и Холлан-Парк-авеню, он свернул на красивую улицу Ридженси-крешент и здесь остановил Даймлер".

Управление, где раньше служил Трент, возглавлял Генеральный директор. У него был заместитель и восемь начальников отделов. Дом, к которому подъехала машина, принадлежал одному из восьми начальников – Маркусу Ричуорту. Трент нажимал на кнопку звонка, пока в окне над дверью не отодвинулась занавеска. Во дворе стояла машина Джорджа, а на Сэмми были его шляпа и шинель. В холле зажегся свет и послышались шаги. Затем обычный для нашего времени лязг цепей и замков.

Дверь открыла Джин Ричуорт. Это была приятная женщина средних лет с большой грудью, с несколько расплывшейся с годами фигурой. Она выросла на ферме и так никогда и не привыкла к городской жизни. Увидев Трента, она удивленно сказала:

– А муж думал, что это Джордж Росс.

– Он внизу в машине, – ответил Сэмми. – Ей была видна машина, и поэтому он добавил:

– Он в багажнике. С ним все в порядке.

– Что-то случилось? – спросила женщина.

– Да, – ответил Трент. – Я всегда ожидала, что что-то должно случиться…

Джин была симпатична Сэмми.

– Мне очень жаль, – сказал он. – Мне нужно поговорить с вашим мужем. Я не отниму у него много времени.

– Да, конечно, – кивнула она. – Сейчас позову его. Не выпьете ли чашку чаю или кофе? Или виски?

– Кофе, пожалуй, – ответил Сэмми. Она провела его в уютную гостиную, обитую ситцем, где пахло розами от букета, стоявшего в вазе резного стекла. Высокие окна выходили на террасу с решеткой из литого чугуна, а ступеньки с террасы вели в сад. Здесь должны были бы быть собаки и дети, но у Ричуортов не было ни тех, ни других. Теперь он понял, что женщина годами жила под страхом грядущего скандала, который мог уничтожить всю семью.

Джин крикнула, и в гостиную спустился ее супруг – в дорогом халате, шелковой пижаме и очках в роговой оправе. Он только что вставил искусственные зубы, и от него пахло зубной пастой. Хотя Ричуорт был моложе бывшего шефа Трента, они являлись большими друзьями и союзниками – оба выступали за особые отношения с Соединенными Штатами. С точки зрения тех, кто ориентировался на Европу, эти особые отношения с США правильнее было бы называть холопством.

– Где Джордж, – рявкнул он – Кто вы такой, черт побери?

– Не валяй дурака, дорогой, – вмешалась его жена. – Разве ты не помнишь Пата Махони?

– Махони? Какая чепуха – этот парень давно умер. Много лет тому назад В Ирландии.

– Сэмми Самуэльсон, – представился Сэмми, не подавая руку Ричуорту. – Нам нужно поговорить. Джип Ричуорт кивнула:

– Да-да, конечно, поговорите. Я приготовлю кофе. Сахар, молоко?

– Немного молока, – попросил Сэмми. Она вышла, по пути слегка погладив мужа по плечу.

– Постарайся держаться спокойнее, дорогой. Будь мужественным. На самом деле ничего страшного.

Но Ричуорт пылал возмущением:

– Чудовищная наглость – вломиться в мой дом посреди ночи. Как вы осмелились? Напугали мою жену!

– Вы продали меня Джорджу Россу. Об этом знает Чарльз Бенсон, у меня есть записка Джорджа на имя Генерального директора, – сказал Сэмми. – Кому вы еще продали меня? И под какими именами?

– Трент, это был единственный случай, и только с Джорджем. И я вовсе не продавал вас. Это был обмен информацией, выгодный для Управления.

– Может быть, вы прочитаете эту записку? – Сэмми вынул из кармана доклад страниц на десять или даже больше.