Изменить размер шрифта - +
Это была восемнадцатиметровая яхта под флагом Гондураса – явно чтобы не платить налоги США. Рулевая рубка располагалась перед кают-компанией с капитанским мостиком наверху. На мостике стояло два прожектора, а позади него, на мачте, был установлен радар и три антенны. За мостиком, в специальных креплениях, стоял почти пятиметровый катер для катания на водных лыжах, а на корме на шлюп-балках была подвешена шлюпка. В центре судна находилось машинное отделение с большими вентиляторами, которое делило внутренние помещения яхты на кормовые и носовые. По-видимому, каюта владельца и вторая каюта располагались под кормовой палубой, часть которой была затенена алюминиевым навесом.

Под навесом в плетеных креслах сидело четверо. Один из них – блондин в белом комбинезоне – был, по-видимому, инженером. Человек, которого Трент видел в ресторане, и ушедший с ним высокий мужчина отсутствовали, так что на яхте было по меньшей мере шесть человек. Во внешности этих людей не было ничего особенного; единственное, что бросалось в глаза, – все они были чисто выбриты. Многие американцы, отправляясь в морское путешествие на яхте, расслабляются и перестают бриться: может быть, им просто приятно хотя бы на время почувствовать себя настоящими мужчинами, а не конторскими крысами.

Трент попросил у официанта ручку и набросал на обложке журнала план кубинских рифов и соседних островков, которые он обнаружил во время своего последнего подводного плавания.

Возвращался Трент тем же путем, через поле для гольфа. Мотоцикл уже стоял на месте, в тени. Трент позвонил в дверь, ему открыл Роберт и горячо поблагодарил за приятную прогулку. Багамец был в прекрасном расположении духа, так что если у них с Роджертоном-Смитом и произошла ссора, то Роберт явно вышел победителем. "Роджертон-Смит слишком рассудителен, чтобы ругать молодого человека", – подумал Трент.

Роберт проводил его на террасу с бассейном и пошел обратно в дом, чтобы принести напитки. Роджертон-Смит лежал в шезлонге, положив голову на подушку. Было не так уж жарко, но он был весь в поту. Не взглянув на Трента, он сказал:

– Садитесь. Извините, если я был не очень вежлив. Мой старший брат погиб в катастрофе с мотоциклом. Я очень его любил.

– Сожалею.

– Это было очень давно. Когда стареешь, всегда возникает искушение возлагать на молодых бремя собственного опыта. – Он повернул голову, и его фиалковые глаза остановились на Тренте. – Я решил ничего не говорить Роберту. У него такое хорошее настроение.

– Это хорошо. Или плохо? – Трент заметил, что он едва заметно улыбнулся.

– Совершенно верно. Не смейтесь, мистер Трент. В конце концов мы слабые люди и самое большее, на что способны, – это признать собственные ошибки, что я и пытаюсь делать. Вы сказали, что нашли "Красотку"? Скажите мне, пожалуйста, каким образом она затонула?

Трент рассказал о взрывах, гибели Хьюитта и погубленных новозеландцах.

– Ужасно. Правда ужасно.

По-видимому, Роджертон-Смит мысленно представил себе всю картину, во всех ее ужасающих подробностях, – отчаянную борьбу двух молодых людей, пытавшихся спастись с тонущего судна.

После некоторого молчания он заговорил:

– Жизнь – это постепенное скольжение, мистер Трент. Вы пытаетесь карабкаться по ступенькам вверх, а соскользнуть вниз ничего не стоит. Здесь нет ступеней, все зависит от случая. Стоит обозвать кого-нибудь евреем, и вы становитесь на одну доску с комендантом Аушвица.

Что касается Ллойда, то соскальзывание начинается с того, что создаешь небольшую компанию с участием друзей и членов семьи и направляешь туда деятельность фирмы. В годы правления Тэтчер это практиковалось повсеместно. Затем деятельность компании перемещается за границу, чтобы защитить прибыли от налогов.

Быстрый переход