Ты только прикинь! За тридцать лет там не было ни единой живой души. И вот мы почти дошли, золото почти у нас в руках. Осталось только войти в каньон и подобрать его. Мы разбогатеем, Глен! Сможем пожениться, иметь столько детей, сколько захотим, посылать их в лучшие школы и даже колледжи… А ты хочешь уйти? От этих деньжищ? Когда они сами лезут в руки? От всего этого золота?..
И её голос, сорвавшийся на визг, заставил Маккенну содрогнуться.
Эта девчонка заразилась лихорадкой. Золотой лихорадкой. И болезнь — в самой что ни на есть тяжёлой форме.
— Боже мой, Фрэнчи, — сказал старатель хрипло, — ты не можешь… Нельзя же действительно верить в то, что всё это будет так просто. Послушай, заклинаю тебя всеми святыми. Выкинь эту дурацкую мысль из головы. Слышишь, Фрэнчи? Ничего хорошего не выйдет. Ты что, меня вообще не слушала? Люди, с которыми мы едем, убьют тебя! Они перережут тебе глотку, или размозжат тебе голову, или пустят пулю тебе в живот — да так быстро, что не успеешь сказать ни «здрасте», ни «прощай». Теперь понимаешь?! Если нет, то самое время подумать!
Фрэнчи посмотрела на него. Её глаза пылали.
— Глен, я хочу увидеть это золото. Хочу запустить в него руки. Почувствовать его. Набить им дорожные сумки, карманы, всё-всё… Ты хочешь уйти? Уходи. Всё равно Маль-И-Пай не позволит Пелону меня тронуть. Так что со мной всё будет в порядке.
Маккенна сокрушённо покачал головой;
— Конечно же, Маль-И-Пай не позволит Пелону причинить тебе вред. Как и я. Поедем дальше.
Маккенна увидел, как вспыхнули её глазки, когда он сдался. И не смог удержать томной дрожи, когда она потянулась к нему и взяла его руки в свои. «Может быть, всё и обойдётся, — сказал он себе. — Может, что-нибудь придёт в голову…» Но в следующую секунду раздался хриплый голос:
— Отлично сказано, амиго!
Пелон вылез из-за камня, на котором примостилась парочка.
— Ты сделал правильный выбор. А тебе, чикита, особенное спасибо, — он поклонился Фрэнчи. — У тебя ума больше, чем у твоего приятеля. Ты меня разочаровал, Маккенна.
— Я сам себя разочаровал, — ответил старатель. — Не следовало сводить с тебя глаз. Непростительный промах!
— Верно, — подтвердил бандит.
Они смерили друг друга взглядами.
Наконец Пелон заговорил:
— Давайте вернёмся к костру. Там намного удобнее переносить холод железных кандалов.
Маккенна, который двинулся было к костру, резко остановился.
— Снова кандалы? — спросил он.
— Разумеется, — пожал плечами Пелон. — А что ты предлагаешь?
— Предложения кончились, — процедил Глен. — Если ты нацепишь на меня эти железки, то сам поведёшь отряд. Покажешь им путь до каньона. Отыщешь Потайную Дверь. Спустишься по извилистой тропе. А я больше шага не сделаю.
— Остаётся девушка…
— Именно о ней я и думаю.
— Что же именно?
— О том, как её спасти.
— Как?
— Так, как Кривоух хотел спасти себя.
— Хочешь заключить новую сделку?
— Да. Я доведу тебя до Потайной Двери. Вы дадите нам двух лошадей и винтовку. Золото — вам. А мы уедем по дороге, ведущей к Форту Уингейт.
С минуту Пелон изучал старателя. Потом, словно не веря, потряс головой:
— Хочешь отдать свою долю золота за этого тощего цыплёнка?
— Да.
— Маккенна, дружище, ты просто спятил!
— Нет, не спятил, потому и заключаю сделку. |