— Гм, ну лебедку-то точно установил не Абданк, — сказал Сэм. — Если только запорожские казаки не владели технологиями, намного опережавшими их время. Смотри-ка… эти болты явно прошли машинную обработку. Скорее всего, конструкция времен Второй мировой. Нет, нуты только посмотри… соединение «в ус» — эта крошка наверняка поднимала тысячи фунтов. — Он поднялся к входу в туннель и заглянул через край. — Классно придумано. Смотри, как установили, прямо за выступом на скале! С воды даже днем ничего не заметно.

— Вижу.

— Ух ты, взгляни-ка сюда…

— Сэм!

— Что?

— Очень жаль, но я вынуждена обуздать твое воображение: мы еще должны стащить бутылку вина.

— Ты нрава. Прости. Пойдем.

При помощи «Google Earth» они заранее составили собственный рисунок поместья Бондарука, вид сверху, отметив все углы и расстояния и добавив пометки Богуслава, и теперь, направляясь в глубь туннеля, отсчитали шаги.

В мечущихся лучах их фонариков Сэм кое-где на стенах заметил следы взрывных работ, но большая часть туннеля, похоже, была вырезана по старинке: при помощи молотка, долота и изнурительной работы.

Тут и там на полу валялись ящики с инструментами, мотки полусгнившей веревки, заржавевшие кирки и кувалды, пара заскорузлых кожаных ботинок и комбинезон из парусины, которая рассыпалась на части, когда Реми подцепила комбинезон носком ботинка… Справа и слева через каждые десять метров стояло по масляной лампе — стеклянные колпаки почернели от копоти, бронзовые детали покрылись толстым шершавым налетом патины. Сэм постучал по одной из ламп указательным пальцем, внутри хлюпнуло масло.

Через пятьдесят ярдов Реми остановилась, изучила рисунок и сказала:

— Сейчас мы должны находиться под внешней стеной. Еще ярдов сто, и мы выйдем к особняку.

Она ошиблась всего на несколько ярдов. Через две минуты они дошли до расширяющейся развилки: и туннель, и рельсы разветвлялись в двух направлениях, вперед и направо. Вдоль левой стены выстроились в ряд пять устаревших тележек для руды, шестая стояла на рельсах.

— Прямо — к конюшням, направо — к восточному крылу, — сказал Сэм.

— Скорее всего.

Он посмотрел на часы.

— Давай сперва проверим конюшню.

Прошагав еще полмили или около того, Реми резко остановилась, приложила указательный палец ко рту и одними губами проговорила:

— Музыка.

Десять секунд они вслушивались в тишину, а затем Сэм шепнул Реми на ухо:

— Фрэнк Синатра, «Летний ветер».

Она кивнула.

— Я слышу голоса… Смеются… подпевают.

— Ага.

Они пошли дальше, и вскоре туннель закончился стеной. Вырезанные в стене ступеньки вели наверх, к деревянному люку. Сэм задрал голову и принюхался.

— Конский навоз.

— Значит, мы все правильно рассчитали.

Музыка и смех стали громче, казалось, что веселятся прямо над ними. Сэм поставил ногу на нижнюю ступеньку. И тут раздался стук ботинка: кто-то наступил на крышку люка. Сэм застыл. Еще один стук — этот кто-то поставил вторую ногу, — за ним еще два, потише… Женские шаги. Сквозь щели люка было видно, как двигаются тени, то загораживая, то открывая свет.

Женщина хихикнула и сказала по-английски с сильным русским акцентом:

— Дмитрий, ну не надо… Щекотно же.

— В этом-то и смысл, моя лапочка.

— О-о, так приятно… Хватит, прекрати, а как же твоя жена?

— А что жена?

— Хватит, пойдем к остальным, пока не заметили.