— Сначала пообещай.

— Ладно, обещаю. На следующих выходных в Балаклаве.

Парочка удалилась, вскоре хлопнула дверь, где-то неподалеку заржала лошадь, а затем все стихло.

Реми прошептала:

— Нас угораздило забрести на одну из знаменитых вечеринок, которые устраивает Бондарук, будь она неладна. Да уж, не повезло…

— А может, наоборот, — ответил Сэм. — Попробуем воспользоваться обстоятельствами.

— В смысле?

— Кто, кроме Бондарука, знает, как мы выглядим?

— О нет, Сэм…

Он улыбнулся.

— Реми, где твои манеры? Нас ждет светское общество.

Убедившись, что рядом никого нет, Сэм поднялся по ступенькам, открыл люк и огляделся по сторонам. Он обернулся к Реми.

— Это кладовая. Пойдем.

Он выбрался наружу и придержал люк для Реми, затем закрыл. Через приоткрытую дверь кладовки было видно еще одно помещение — хозяйственный склад, который тускло освещали установленные вдоль плинтусов лампы. Пройдя через склад, они вошли в дверь напротив и оказались на гравийной дорожке, по обеим сторонам от которой тянулись конские стойла. Над головой был высокий сводчатый потолок с встроенной вытяжкой и застекленным люком, через который просачивался бледный свет луны. Лошади тихо пофыркивали и шаркали копытами в своих стойлах. В дальнем конце конюшни, ярдах в тридцати, виднелись большие деревянные ворота. Сэм и Реми подошли и выглянули наружу.

Перед ними раскинулся пышный зеленый газон в окружении аккуратно подстриженной живой изгороди по грудь высотой. Вместо фонарей горели настоящие факелы в полинезийском стиле. По всей лужайке были развешаны разноцветные шелковые флажки. Десятки разодетых во фраки и вечерние платья гостей, в основном пары, стояли группками и прогуливались вокруг, разговаривая и смеясь. Официанты в белоснежной униформе двигались сквозь толпу, то и дело останавливаясь, чтобы предложить гостям закуски и коктейли. Теперь стало ясно, откуда доносился голос Фрэнка Синатры: по всей лужайке на высоких столбах были развешаны мощные колонки, и теперь в них играла медленная джазовая импровизация.

Справа можно было разглядеть верхние этажи особняка; контуры куполообразных минаретов вырисовывались на фоне ночного неба. Слева, через просвет в живой изгороди, Сэм увидел гравийные полосы парковки, заставленной «мерседесами», «бентли», «ламборджини» и «майбахами».

— Мы одеты явно не по случаю, — пробормотала Реми.

— Не то слово, — согласился Сэм. — Я его не вижу, а ты?

Реми пододвинулась к щели и всмотрелась в толпу.

— Нет, но в свете факелов плохо видно.

Сэм закрыл дверь.

— Ну что, проверим юго-восточное крыло?

Тем же путем, через склад, они спустились обратно в туннель, прошли до развилки и свернули в восточный проход, почти сразу обнаружив множество боковых туннелей, которые ответвлялись от основного по левой стене через каждые двадцать-тридцать футов.

— Кладовки и другие выходы, — сказал Сэм.

Реми кивнула, посветив фонариком на рисунок.

— У Богуслава они отмечены, только вот о том, куда выходят, ни слова.

Они посветили фонариками в темноту, но рассмотрели лишь ближайшие десять футов. Где-то вдалеке свистел ветер.

— Не знаю, как тебя, но лично меня не тянет в очередной подземный лабиринт…

— Аминь!

Никуда не сворачивая, Сэм и Реми прошли еще несколько сот ярдов и наконец заметили каменную лестницу.

На сей раз Реми поднялась первой: встав под люком, она некоторое время прислушивалась, пока не убедилась, что путь свободен.