— Ты прекрасно понимаешь, что я хотела сказать.

Это вопрос этики, Джонас. Мы должны уважать общепринятые нормы поведения. Кстати, их еще никто не отменял. Джонас, я к тебе обращаюсь! Ты хорошо меня слышишь?

— Не запирайся сегодня.

— Почему? — непонимающе заморгала Верити.

— Потому что после окончания всей этой кутерьмы я бесплотной тенью скользну по коридору и прокрадусь к тебе. Точно так же, как я это сделал в прошлый раз, — самодовольно заявил Джонас.

— Дорогой, ты себе льстишь, — ехидно возразила Верити. — Ты ворвался сюда полуголый, со шпагой в руке!

Когда комната озарилась вспышкой молнии, я подумала, что сейчас погибну от руки взбесившегося маньяка!

— У тебя просто нездоровое воображение.

— Кто бы говорил! Джонас, почему ты так смотришь на это ложе? Ты в нем дырку просверлишь.

— Не знаю, Верити. Что-то в нем… — Он помолчал, подыскивая нужное слово. — Что-то тревожное.

— Ну и у кого из нас, по-твоему, едет крыша? Что значит «тревожное»?

— Твоя кровать беспокоит меня точно так же, как тот чертов кинжал в офисе Кинкейда. До встречи с тобой я никогда не улавливал импульсов, исходящих от современных предметов. Сейчас все изменилось, Верити. Сначала кинжал, теперь вот эта кровать…

Верити застыла:

— Кровать? Она тоже как-то ведет в туннель? Но, Джонас, я думала, ты реагируешь только на оружие!

— Или на предметы, связанные с насилием. Все что угодно может использоваться в качестве орудия принуждения или же просто нести память о нем, — бесстрастно сообщил Джонас.

— Но кровать…

— Давай посмотрим.

И тут Верити по-настоящему испугалась.

— Подожди! Джонас, я не уверена, что это нужно делать! Лучше ничего не трогать, поверь мне…

Она опоздала. Джонас схватился за стальную стойку кровати, и в тот же миг Верити снова оказалась в каком-то призрачном отрезке знакомого коридора.

— Джонас!!!

— Я здесь. — Он подошел сбоку, обнял ее за плечи. — Смотри.

Джонас резко развернул ее назад, и Верити увидела смутные очертания кровати, парящей во тьме туннеля.

Но теперь это ложе было страшно измято и разворочено.

Обнаженная женщина лежала на залитых кровью простынях, широко раскинув руки… Кровь запеклась в ее темных волосах, перепачкала бедра. Женщина безвольно запрокинула голову; казалось, она мертва или лежит в глубоком обмороке.

Такого дикого ужаса Верити еще никогда не испытывала. Ее словно парализовало: перед ней предстала сцена жестокого насилия. Пока Верити стояла, не в силах двинуться с места, свирепые алые щупальца соскользнули с постели и, извиваясь, кинулись к Джонасу.

Но тут они ощутили присутствие Верити и, неохотно отступив, послушно свернулись у ее ног. Верити дико закричала и почувствовала, что ноги приросли к полу. Она безумно рванулась, чтобы бежать, боясь, что ее вырвет прямо здесь, в коридоре.

— Джонас, помоги мне!!! Помоги мне!!?

Впервые Верити попросила Джонаса о помощи. Обычно это он нуждался в ее поддержке… Джонас схватил ее за плечи мертвой хваткой.

— Я здесь, Верити, — сказал он и крепко обнял ее, удерживая на месте. — Все хорошо. Я хочу посмотреть, смогу ли контролировать эти ленты чьих-то эмоций… Ты же знаешь, за последнее время я стал намного сильнее. Интересно, удастся ли мне теперь управлять этими чувствами?

Ужас сковал Верити. Судорожно схватив Джонаса за рубашку, она, задыхаясь, закричала ему в лицо:

— Нет! Ни за что! Уходим отсюда.